– Ну, нам пора, – проговорила Тесс, поглаживая Брендона по голове. – Он сегодня днем всего двадцать минут спал, так что жди истерики. – Взяв сумку, Тесс чмокнула Иону в щеку. – Приятно было познакомиться. Надеюсь, еще увидимся.
– Постараюсь заманить Зейна на крестины, – пообещала Иона и зашагала в коридор следом за длинноногой гостьей.
В дверях Тесс замерла. Между тем рыдания Брендона смолкли, теперь он только сердито всхлипывал.
– Если ты его хотя бы задуматься заставишь, всю жизнь благодарна буду. – Тесс пожала Ионе руку. – Извини, конечно, что привязываюсь, но можно еще кое о чем попросить?
– О чем?
– Не торопись возвращаться в Шотландию. Зейн, конечно, упрямец, каких мало, но вообще-то замечательный человек. Уж он-то заслужил счастье.
У Ионы сердце в пятки ушло.
– Почему ты так уверена, что со мной он будет счастлив? – робко спросила она. Такая большая ответственность пугала.
Тесс пожала плечами:
– Не знаю. Да и ты не узнаешь, если не дашь вашим отношениям шанс. – Тесс покачала ребенка и неожиданно серьезным тоном произнесла: – Думаю, вопрос в одном: хочешь ты дать им шанс или нет?
И с этими словами Тесс вышла из дома и направилась к машине. Усадив икающего Брендона в детское кресло, весело помахала Ионе на прощание.
Та замерла в дверях, наблюдая, как блестящий красный БМВ выезжает на шоссе и скрывается из вида. Сердце забилось с бешеной скоростью. Да, от такого у кого хочешь голова кругом пойдет.
Иона бросила взгляд на часы. Скоро приедет Зейн. И в кои-то веки Ионе хотелось, чтобы он не торопился. А вдруг Тесс права? Иона уже заметила, что в их отношениях много такого, что в концепцию курортного романа решительно не укладывается. Как ни крути, но Иона до сих пор не купила билет до дома, хотя давно собиралась. А что, если Зейн испытывает такие же чувства? Но хватит ли у Ионы смелости задать вопрос в открытую? Решится ли она поставить под угрозу то, что есть, ради призрачных перспектив?
А главное, кто будет есть только что приготовленную лазанью, если у Ионы от всех этих мыслей начисто пропал аппетит?
Глава 12
– Отлично. Завтра созвонимся с информатором из Оушен-Бич, а потом передадим все доказательства в полицейское управление Сан-Диего.
Устало потерев затылок, Зейн закончил телефонный разговор с одним из детективов. Вот-вот они поймают мошенника, продающего интернет-аукцион несуществующие автомобили класса люкс. Обычно при успешном завершении расследования Зейн ощущал приятный подъем, но на этот раз – ничего подобного. Наверное, причина в том, что последнее время Зейн все меньше думал о работе и все больше – о том, что пропускал в разлуке с Ионой.
Иона. Ее веселая, задорная улыбка, добрые золотисто-карие глаза, забавная манера говорить все напрямик, и эти пухлые губы, при виде которых Зейн забывал обо всем на свете. Это и пугало.
Последнюю неделю, с тех пор как Иона перебралась к нему, Зейн каждое утро с трудом заставлял себя уезжать на работу. А торчать за столом до самого вечера – это же просто пытка! Зейн понимал, в чем причина беспокойства. У них с Ионой осталось не так много времени, и терять его зря казалось преступлением. Этот месяц обернулся круговоротом головокружительного секса и увлекательных разговоров. Им было легко и хорошо вместе, и Зейн с содроганием ожидал того дня, когда Иона сядет на самолет и улетит домой, в Шотландию.
Встав из-за стола, Зейн открыл портфель и положил внутрь бумаги, за изучением которых, по идее, должен был провести сегодняшний вечер. Хотя вряд ли до них вообще дойдут руки…
Конечно, глупо переживать из-за скорого отъезда Ионы. Они ведь с самого начала обо всем договорились. Но чем больше времени Зейн проводил с Ионой, тем больше в голове роилось глупых мыслей.
Зейн снял с крючка на двери пиджак и зашагал по коридору.
У него и раньше случался классный секс, да и остроумные собеседницы тоже попадались. Но приятнее всего были те тихие, спокойные часы, когда можно было просто расслабиться и быть собой. Не надо искусственно поддерживать разговор, очаровывать, из кожи вон лезть, чтобы девушке было хорошо. Потому что им обоим было хорошо вместе безо всяких ухищрений.
Зейн не сомневался, что новизна чувств сгладится, наваждение рано или поздно пройдет. Но когда? Прошел месяц, а все оставалось по-прежнему. Зейн устало повел плечами. Подумать только, до дому ехать пятнадцать минут. Целых пятнадцать минут, прежде чем Зейн ее увидит!..
В предыдущие два вечера он прилагал титанические усилия, чтобы не кинуться на Иону с порога. Шагая по коридорам, Зейн задумчиво потер шею. Вспомнил, как вчера они провели вечер на пляже. Печенька лаяла на прибой, а Иона смеялась… Что за чарующий звук! Зейн чувствовал, что едва дотерпит до дому.
Рассеянно помахал Джиму, проходя мимо кабинета приятеля. Нет, надо брать себя в руки. Сколько раз за последние недели он возвращался с работы с эрекцией? Как еще ни в какую аварию не попал?
Зейн вышел на парковку, и вдруг тишину сонного вечера нарушил телефонный звонок. Зейн достал мобильник. Звонила мама. Открыв «мустанг», Зейн кинул портфель на пассажирское сиденье, а сверху, борясь с угрызениями совести, бросил смартфон. Ничего, пусть оставит сообщение.
После кинсеаньеры Зейн с матерью почти не разговаривал. Каждый раз, когда пытался, ничего хорошего не выходило. Годами Мария пыталась поговорить с Зейном об отце, но всякий раз он менял тему.
Однако, с тех пор, как Зейн отказался становиться крестным отцом Брендона, сына Нейта, мама не оставляла его в покое. Наконец телефон замолчал. Зейн понимал, что придется перезвонить, но только не сегодня. Хватало и того, что чувства к Ионе ставили Зейна в тупик.
Говорят, нельзя решить проблему, попросту избегая ее, но он предпочитал именно такой подход, когда речь шла об отце, или Нейте, или Брене. Зейн не мог переломить себя. Боялся рисковать.
Вспомнился тот страшный день, и Зейн непроизвольно сжал кулаки. Ему было четырнадцать лет, и он ударил друга. Не просто ударил, а избил. Видел, как кровь брызнула на футболку Нейта – его любимую, с Человеком-пауком, – слышал вскрики, полные испуга и боли, и звуки ударов. Но в тот момент Зейн не чувствовал ровным счетом ничего, даже разбитые костяшки еще не начали саднить. Единственное, что смогло заглушить бешеную ярость, – отчаянные крики матери.
Зейн ощутил острый стыд, вспомнив лицо Нейта, когда в ответ на просьбу стать крестным отцом Брендона отговорился тем, что не слишком любит детей.
