Спокойствие и мир, царившие в природе, казалось, насмехались над нами. А мы знали, что в наших благословенных рощах злой полубог установил свой алтарь, ненасытно требующий новых жертв. Эта мысль сверлила меня в тот мягкий осенний день.
— Рыбка скоро попадет в сеть, — сказал Найланд Смит.
— Будем надеяться на хороший улов, — смеясь, подыграл я ему.
За окнами сонно плескалась Темза, а за ней виднелись крыши Виндзора и через осенний туман проглядывали замковые башни. Вокруг царили покой и красота.
У нас в руках была одна из немногих ощутимых зацепок, которые нам пока удалось обнаружить, но теперь действительно казалось, что мы в силах ограничить возможности врага белой расы, кровавыми буквами написавшего свое имя по всей Англии. Мы не могли надеяться захватить Фу Манчи, но по крайней мере у нас был шанс уничтожить один из опорных пунктов врага.
Мы провели на карте окружность, охватывавшую кусок местности, через который протекала Темза, с центром в Виндзоре. В этом круге находился дом, из которого мы чудом совершили побег, — дом прекрасно организованной группы преступников. Это мы знали. Даже если бы мы нашли этот дом, что было довольно вероятно, мы были готовы к тому, чтобы найти его брошенным Фу Манчи и его загадочными слугами. Но все равно мы бы уничтожили одну из его баз.
Мы разработали подробный план, и наши невидимые помощники, а их было по крайней мере двенадцать человек, были опытными сыщиками. Пока мы ничего не достигли, но место, к которому мы со Смитом направлялись сейчас, уже появилось в поле зрения: старый особняк с большим участком земли, окруженным стеной. Оставив реку за спиной, мы резко повернули направо по аллее, вдоль которой шла высокая стена. На открытой лужайке я заметил цыганскую кибитку. На ступеньках, склонив сморщенное лицо и подперев рукой подбородок, сидела старуха.
Я едва взглянул на нее, продолжая быстрым шагом идти вперед, не заметив даже, что рядом уже не было моего друга. Я спешил дойти до места, откуда я мог увидеть дом; мне не терпелось узнать, было ли это место пристанищем нашего таинственного врага, работавшего со своей жуткой компанией, растившего смертоносных скорпионов и бациллы, ядовитые грибы, откуда он рассылал своих посланцев смерти. Наверное, мне больше всего хотелось знать, здесь ли пряталась прекрасная девушка-рабыня, которая была таким незаменимым действующим лицом в планах доктора, но в то же время и обоюдоострым мечом, который мы надеялись повернуть против Фу Манчи. Даже в руках хозяина красота женщины — опасное оружие.
За моей спиной раздался крик. Я быстро повернулся, и моим глазам предстало необычайное зрелище.
Найланд Смит схватился со старухой цыганкой, грубо таща ее на дорогу своими длинными руками, сомкнувшимися за ее спиной. Она молча и яростно отбивалась, пытаясь вырваться.
Смит часто удивлял меня, но, увидев подобное, я подумал, что разум покинул его. Я побежал назад и уже почти достиг арены этого невероятного единоборства, видя, как Смиту было нелегко удерживать ее, когда смуглый мужчина с большими серьгами в ушах выпрыгнул из кибитки.
Бросив один быстрый взгляд на нас, он побежал к реке.
Смит сумел подобраться поближе ко мне, таща старуху за собой.
— За ним, Петри! — закричал он. — За ним! Не дай ему уйти. Это дакойт!
В мозгу у меня крутился водоворот мыслей. Хотя я все еще склонен был думать, что мой друг вдруг лишился рассудка, слова «дакойт» оказалось достаточно, чтобы я пустился по дороге вслед за убегавшим человеком.
Он бежал легко, ни разу не оглянувшись, а это доказывало, что у него были причины бояться погони. Я летел, как ветер; пыльная дорога звенела под моими ногами. Ощущение фантастики происходящего, так часто охватывавшее меня в дни нашей отчаянной борьбы с врагом, чья победа означала бы победу желтой расы над белой, опять овладело мной. Я был актером в одной из кошмарных сцен мрачной трагедии, поставленной Фу Манчи.
Цыган бежал по траве к берегу реки, и это был не цыган, а член зловещего братства дакойтов, религиозной организации бирманских головорезов. Я бежал за ним по пятам, но неожиданно он прыгнул в заросли тростника. Увидев это, я быстро остановился.
Дакойт вошел в воду, и я видел, что в руке он держит какой-то предмет. Он прошел несколько метров вброд, затем нырнул, и, когда я достиг берега и посмотрел по сторонам, он совершенно исчез. Только расходящиеся по воде круги показывали, где он нырнул.
Теперь он был у меня в руках.
Потому что, как только он поднимется на поверхность, его будет видно и с того, и с этого берега. У меня был полицейский свисток, и, если понадобится, я мог вызвать одного из наших помощников, лежащих в засаде на той стороне реки. Я ждал. Мимо меня безмятежно проплыла дикая утка, совершенно не обеспокоенная этим странным вторжением в ее пределы. Я ждал целую минуту. Из аллеи за моей спиной донесся голос Смита:
— Не дай ему уйти, Петри!
Я успокаивающе помахал ему рукой, не сводя глаз с воды. Но дакойт все не поднимался на поверхность. Я оглядел всю водную гладь; насколько я мог видеть, ни один пловец там не показывался. Тогда я решил, что он нырнул так глубоко, что запутался в водорослях и утонул. В последний раз бросив взгляд налево и направо, с чувством определенного ужаса перед внезапной трагедией смерти, разыгравшейся в такой прекрасный солнечный день, я повернул назад. Смит крепко держал цыганку; но не успел я сделать и пяти шагов к нему, как услышал за спиной слабый всплеск. Я инстинктивно пригнул голову. Я не знаю, откуда взялся этот спасительный инстинкт, которому я обязан моей жизнью. Как только я пригнулся, что-то, вылетевшее из зарослей, пронеслось мимо меня и с металлическим звуком упало на обочину дороги. Нож!
Я повернулся и прыжками понесся к берегу. Я услышал за собой слабый крик, который могла издать только цыганка, которую держал Смит. Но вода была спокойна. На реке не было ни одной гребной лодки. У противоположного берега на плоскодонке плыла девушка, отталкиваясь шестом, и эта одетая в белое фигурка была единственным живым существом на реке, которое находилось на расстоянии достаточном, чтобы метнуть в меня нож, если имелись соответствующие навыки.
Сказать, что я был сбит с толку, значит не сказать ничего. Я был совершенно изумлен. Я не сомневался в том, что убить меня пытался именно дакойт. Но где же он находился? Нормальный человек не мог так долго продержаться под водой; однако его явно не было на поверхности, он не мог прятаться в камышах, не мог лежать, затаившись на берегу.
Кругом светило солнце. Природа ликовала, а мной овладело ощущение чего-то жуткого и необъяснимого. Я повернулся и пошел к Смиту, чувствуя, что мой невидимый враг, может быть, целит мне в спину второй нож. Мои страхи не оправдались. Я поднял из травы нож, который чудом прошел мимо меня, и с этим ножом в руке присоединился к моему другу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
