он! И как только старейшины уговорили этого человека участвовать в походе? А она всё гадала, кто тот третий Удачливый, о котором шептались меду собой простые члены экспедиции.
Пенси пытается обдумать, почему никто не понял, что опоздавший это Лоухи Каравер. Ведь у Крайнего прибежища он не надевал своей знаменитой шапки, его имя не мелькало в диалогах, и не был слышен глухой хриплый смех. Он опоздал к общему сбору и добирался до Крайнего прибежища самостоятельно? В его-то возрасте?
Лоухи Каравер — легенда, и он и правда стар. Пенси даже с расстояния в десять шагов видит, какая у охотника сухая и морщинистая кожа, абсолютно седые волосы и глаза настолько же блеклые. И хотя он способен шагать в общем темпе, его палец, указывающий в обличительном жесте на Тоннора, слегка дрожит. За спиной Пенси кто-то еще сомневается: действительно ли легендарный Удачливый решил вернуться к охоте. Но она-то точно уверена в том, кого видит. Лоухи Каравера невозможно ни с кем спутать и уж тем более забыть.
3-5
У Пенси множество забот что ни день, и самая главная как раз впереди. Не каждый год исполняется четырнадцать и не каждому подростку родители разрешают пройти испытание на звание охотника. Пенси может гордиться собой: она сделала всё, чтобы добиться этого: прилежно училась, слушала старших, овладевала ремеслом. Объявление об экзамене она ждет с нетерпением.
Этой зимой ей стукнет четырнадцать. Так, по крайней мере, считает мама, а с мамой не спорит даже отец. С четырнадцати уже можно попробовать пройти экзамен и вступить в ряды охотников: сначала учеником, а после и полноценным членом союза. Пенси уверена, что справится с самостоятельной поимкой добычи: у нее отлично получается попадать из огнестрела в деревянную мишень, она неплохо читает следы на снегу и знает уйму дивностей и их повадок.
По словам отца для первой охоты она отлично подготовлена, а Пенси доверяет его мнению. Камил Белесый был первым, кого Пенси увидела в том холодном и темном лесу. В тот миг с веток осыпался снег и смешивался в серым пеплом, вьющимся в воздухе. Именно тогда Пенси увидела человека в меховой куртке, плотных штанах и теплой вязаной шапке. Последняя практически сразу оказалась у Пенси на голове. Волосы Камила Белесого действительно будто посеребрил снег, а темнота Черного леса сделала их, некогда золотистые, блеклыми. Шапка, хранящая тепло, грела замерзшие уши: именно тогда Пенси решила, что этот человек стоит ее доверия.
После в ее памяти остается множество историй: про жгучую шерстяную шапку, про сладкую манную кашу с кислой клюквой, про прятки с братьями и ужасную грозу, про уроки этикета и повадки настоящего охотника. Переходя от момента к моменту, Пенси учится жизни заново: разбирает буквы, запоминает слова и становится полноценной сестренкой в их шумной семье.
Отец еще тогда, при первой встрече, говорит Пенси, что не бросит ее, и он действительно держит свое слово. Несмотря на то что она найденыш, ее действительно принимают в семью охотников, тренируют вместе с остальными братьями и сестрами, дарят тепло и опыт, поддерживают, когда она оступается, и хвалят за успех. И в этот важный день, в день экзамена, Пенси не может опозорить проигрышем славное имя родителей.
Сегодня ее первый визит в союзный дом. До сих пор она была знакома только с интересными байками, да историями. А сейчас по-настоящему коснется того, о чем грезила ночами. Мама, конечно же, вызывается сопровождать ее и будто ребенка держит за руку. Пенси закатывает глаза и оттопыривает нижнюю губу, всем своим видом показывая, что слишком большая для таких нежностей. Хотя внутренности давно сжались в комочек, а ладони ужасно потеют.
Чем ближе они подъезжают к Форненскому Черному лесу, где проводится испытание в этом году, тем сильнее ее волнение. Пенси сглатывает вязкую слюну. Немного кружится голова и болит живот. Пальцы в сотый раз поправляют ножны на поясе. В голове роятся дикие и беспорядочные мысли. Конечно, она выглядит как несмышленый ребенок… Среди других участвующих в экзамене она, наверное, будет самой тощей, и даже плотная теплая одежда не сделает ее внушительной. Может, не стоило пытаться подвести глаза черным карандашом, как это делает старшая сестра? И куртка, уж точно, сидит криво, а широкий пояс можно было и не затягивать так сильно.
Но вот повозка останавливается, и незнакомый мир обрушивается на Пенси. Все вокруг уставлено телегами, экипажами, повозками, в стороне бьют копытами лошади и хорны. А люди спешат, смеются, стоят, кого-то ждут и, не останавливаясь ни на миг, разговаривают: такие разные, но сходные в одном — все они так или иначе связаны с охотой на дивности. Даже вон тот лоточник с горячими пирогами и травяным настоем!
Пенси нервно переступает с ноги на ногу. Это не укрывается от стоящей рядом мамы: она мягко взъерошивает ей челку, убирает волосы со лба. Мамины пальцы горячие и шершавые. Пенси прикрывает глаза, пытаясь удержать ощущение заботливого касания, и неожиданно для себя успокаивается.
— Может, по пирожку? — подмигивает мама и, не дожидаясь ответа, подзывает продавца. Вкусная сытная еда действительно уносит остатки волнения прочь.
Они проходят к большому высокому зданию, проталкиваются сквозь толпу и, наконец, минуют широкий дверной проем. Пенси старается не поднимать взгляда, хотя глазеть по сторонам хочется всё сильнее. Пока ей видны только темные стены, столы вдоль этих стен и множество ног других охотников. Но постепенно вокруг становится слишком интересно, чтобы сдерживать себя. Пенси запрокидывает голову и вертит ею.
Потолок огромного зала в перекрестьях широких балок скрадывает темнота, на каменных, облицованных деревянными панелями стенах коптят светильники, и огонь жадно облизывает стеклянную оболочку. Опорные колонны покрывает прихотливый узор. Но не только размеры помещения поражают. Глаза Пенси загораются от восторга: здесь собрано всё могущество и знания общины охотников за дивностями. Стены и деревянные щиты в зале увешаны рукописными ордерами на отлов чудовищ, сведениями о новых маршрутах и готовящихся экспедициях. Рядом информация о цене самой распространенной добычи и сводки новостей по регионам. А между ними карты путей: важные и нужные каждому, кто охотится в Черных лесах.
Еще одну стену занимают изображения этих самых Черных лесов: схематические, неточные, скорее художественные, чем истинно достоверные. Из изображения чащи, сотворенной человеком, выглядывает опасное создание, и даже Пенси, начитанная и знающая сотни историй, не может сказать, какую именно тварь задумал ее творец. Картина завораживает ее, и она замирает от неясного, накатившего ни с того ни с сего страха.
