— Ты ведь расскажешь мне, как всё прошло, да? Я не…
— Тирайла? — окликает из коридора Шаррэль и, коротко постучав, заглядывает к нам. — Ты готова?
— Здравствуйте, лэсс Рин’тар! — невинно улыбается Май, хитро прищурив свои потрясающе лазурные глаза.
— Заходите! — машу я рукой, надеясь таким образом избежать дальнейших расспросов соседки. — Я сейчас, только достану учебники и положу вещи.
— Удачной вам поездки! Буду ждать твоего возвращения! — с намёком обещает Майрин, направляясь к двери. — Пойду предупрежу Гэлда, что мучить эльфийский мы будем здесь.
Уф-ф…
— Ты ей сказала? — улыбается Шаррэль.
— Только что, — подтверждаю, сосредоточенно укладывая в маленькую школьную сумку заранее подготовленную одежду. — Мы ведь не на лошади будем туда добираться, правда?
— Нет, по воздуху.
— Как? — я даже оборачиваюсь, и мужчина, явно ожидавший именно такой реакции, довольно жмурится.
— На корабле.
На корабле? По воздуху?
— У вас есть дирижабли?!
Не может быть!
— Кто-кто? — прищуривается инкуб.
— Воздушные суда.
— Хм… Ну, можно и так сказать. Ты никогда раньше не видела проплывающих по небу кораблей?
— Ни разу!
— Отлично! Думаю, тебе там понравится. С палубы открывается незабываемый вид.
— Но это же, наверное, дорого, Шаррэль! Давай я хотя бы…
— Нет! Я уже купил нам билеты и уж точно не собираюсь брать с тебя деньги!
— Но у меня…
У меня же есть запас!
— Даже не думай! — перебивает он и, подойдя ближе, требовательно протягивает руку: — Давай сюда твои вещи, я отнесу.
У самого инкуба на плече небрежно висит коричневый кожаный рюкзак, который раза в два больше моей сумки. Что он туда наложил?
— Нет! — упираюсь. — Я сама её понесу!
— Почему?
— А вдруг что-то случится? Не хочу снова остаться без одежды и денег.
Куратор перед телепортом тоже вот так выхватил у меня сумку, и если б я заранее не додумалась разделить финансы на две части, оставив одну из них при себе, была бы сейчас нищая, как церковная мышь.
— Я тебя не потеряю, — мягко заверяет демон, с самой ласковой улыбкой пытаясь отнять у меня ручки сумки. — К тому же, мы ведь полетим на дирижабле, как ты говоришь. Телепортом пользоваться не будем.
— Она лёгкая! — упираюсь, не желая отпускать свой багаж. — Я справлюсь сама!
Не споря, Шаррэль вдруг провокационно смотрит прямо в глаза и подносит обе мои руки к своим губам.
— Нет… — выдыхаю неверяще.
Он же не может, да? Не станет?
От прикосновения тёплых и мягких губ, попеременно целующих каждый пальчик, те сами собой разжимаются.
— Вот и договорились! — довольно смеётся инкуб, подхватывая мою упавшую на пол сумку.
— Это нечестно!
— Пальто сама отдашь или поуговаривать? — изгибает он бровь.
Глава 21
— Мы полетим на этом?! — вырывается у меня восхищённо.
На окраине города, оказывается, есть специальная башня-причал, к трапу которой сейчас степенно причаливает наш транспорт. И никакой это не дирижабль, а самый настоящий парусник, от величественного вида которого перехватывает дыхание. Нос воздушного судна украшает нацеленный вперёд витой золотой рог, огромные алые полотнища парусов реют, такелаж чуть слышно поскрипывает, и, если присмотреться, видно, что палуба немного покачивается.
Экипаж в лице короткостриженого блондина в голубой мантии жизнерадостно улыбается будущим пассажирам.
— Нравится?
Видеть парящий в небе корабль настолько нереально-странно, что я даже не могу подобрать слов. Эта потрясающая штука вообще безопасна? Как он может летать?
— Тира? — игнорируя присутствие других людей, инкуб обеспокоенно приобнимает меня за плечи, разворачивая к себе, заглядывает в глаза. — Я думал, ты обрадуешься… Это же гораздо веселее, чем трястись целый день в повозке.
— Я рада… Просто никогда раньше на таком не летала.
— Всё будет хорошо. На корабль наложены чары левитации, и управлять им помогают целых три сильфа.
Ну, раз «целых три»…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дежурный на башне уже швартует корабль, затягивая сброшенные оттуда канаты. Посадка вот-вот начнётся.
Руку с моих плеч Шаррэль не убирает до самой каюты. Это могло бы быть мило, но подозреваю, дело было отнюдь не в заботе, а в банальном желании убедиться, что в последний момент я никуда не сбегу. Ну, или не упаду с трапа…
— Вот и наши места! — с энтузиазмом провозглашает он, едва мы входим в маленькое, но уютно-деревянное помещение с тремя круглыми окнами-иллюминаторами. — Лететь десять часов, так что располагайся.
— Десять часов?
— Это ещё быстро! На повозке было бы почти двадцать!
— Зато с остановками… — вздыхаю, запоздало вспомнив о перекусах.
Деньги-то я взяла, а вот о еде позаботиться не догадалась.
— Если захочешь подышать свежим воздухом, всегда можно пойти погулять на палубу. Уборная тут тоже есть, в конце коридора. Обед и ужин нам принесут, — улыбается Шаррэль, с комфортом развалившись на голубом бархатном сидении. — К тому же, я захватил с собой горячий чай, бутерброды и пироги.
По мере того, как он всё это достаёт и выставляет на лакированный столик, попутно присовокупив к перечисленному ещё две чашки и плед, который тут же перекладывает ко мне, мои брови ползут всё выше и выше.
— Вот это да! — восхищаюсь. — Ты, оказывается, такой хозяйственный, такой предусмотрительный…
— Конечно! — жмурится довольный похвалой инкуб. — А ещё я красивый, обаятельный, заботливый и…
— … скромный! — подсказываю со смешком.
— И любопытный, — дополняет Шаррэль, устремив на меня знакомо-внимательный взгляд: — Кстати, раз уж мы об этом… На чём, говоришь, ты раньше летала?
— Когда это я такое говорила? — вяло отбрыкиваюсь я, внезапно осознав, что десять часов полёта в одной каюте — отличная возможность превратить путешествие в форменный допрос.
— Ну как же? — охотно отзывается инкуб, поясняя то, что мы оба и так знаем. — Ты сказала, что ещё не летала именно на дирижабле, а не вообще. Что это было? В обмен я расскажу, чем закончилась история с оборотнем. Тебе ведь интересно?
Объяснять ему про самолёты, когда тут ещё даже машин не придумали? Жрецы этого не одобрят. А там, глядишь, и богиня своё «фи» выскажет… Ну уж нет.
К тому же… зачем в мире магии машины и самолёты? Они его только испортят.
— Не расскажешь, — огорчённо заключает Шаррэль. За время нашей дружбы он уже научился это угадывать. — Эх…
— У меня будут неприятности, если проговорюсь.
— Тебе не нужно больше опасаться куратора, Ира.
— Речь не о нём, — меланхолично вздыхаю я, присаживаясь на диванчик. — Неприятности для болтливых обещаны от лица Эреллин Златокрылой.
— Богини? — переспрашивает ошалело.
Я вижу в его глазах растерянность и жгучее, терзающее любопытство, но демон держит слово и ни о чём не расспрашивает.
— Угу. Правда, говорила я не с ней напрямую, а со жрецами.
— Что ж, — отмирает он, растеряно ероша волосы, — хоть что-то, наконец, проясняется… И кстати, Ирочка, верно ли я понял, что ты не одна такая?
Я-то думала, обмозговывание таких новостей займёт Шаррэля минут на десять хотя бы, а он как всегда!
Рассмеявшись, качаю головой:
— Любопытство сгубило кошку!
— Кошку? — недоумевает инкуб.
— Ну да! — ухмыляюсь. — Любопытной Варваре, знаешь ли, на базаре нос оторвали.
— Что? — хмурится он, в конец запутавшись. — Это твоя знакомая, или ты надо мной смеёшься?
Расхохотавшись, в изнеможении откидываюсь на спинку сидения.
— Ирочка, Ирочка, — укоризненно улыбается инкуб, наливая нам обоим горячий чай.
— Так что там с оборотнем?
— Этот парень, Рулдер, жил как раз под вашей с Майрин комнатой. Они с соседом оба оказались теми ещё изобретателями, и однажды задумали создать артефакт, который избавил бы медведя от семейного проклятия невезения. Оценивать результат решили практически. Он капнул своей крови, произнёс слова активации — и исчез. Тело бесследно пропало, а душа стала слоняющимся по школе призраком, каждое появление которого сопровождалось грохотом, звоном и визгами. Сосед всё это время искал способ оживить друга, но так и не преуспел.
