— Что? — уточняю хмуро.
— У тебя руки вечно перепачканы краской… — развернув мою ладонь, он проводит по едва заметному синему следу, оставшемуся возле большого пальца. — Скажи честно, ты ведь ходишь в мастерскую, да?
— Знаешь — и всё равно спрашиваешь?
— Я не знал. Только сейчас догадался.
— Неужели?
— Да, — улыбка инкуба становится шире и коварнее, а сам он плавно перетекает ближе, прижимается, мягко скользя губами по моей щеке. Подушечками пальцев гладит шею.
— Шаррэль! — выдыхаю, невольно прикрыв глаза.
Голос не слушается.
— М? — невинно отзывается он, переходя на плечо и руку.
— Ты опять!
— Что именно тебе не нравится?
— Хоть ты и на половину инкуб…
— Я не использую на тебе магию очарования, — не прерывая своего сомнительного занятия, демон встречается со мной взглядом. — И никогда не буду. Могу даже пообещать.
— Я, конечно, благодарна, но и без всякой магии… Да перестань, наконец, меня целовать! Мы же прямо сейчас это обсуждаем, а ты всё равно продолжаешь!
— Я не виноват! — нагло врёт этот нахал, ласково касаясь губами запястья, и от этого трепетного прикосновения мои сжатые пальцы слабеют и разжимаются. — Просто у тебя очень красивые кисти.
Щёки невольно теплеют. У Шаррэля сейчас настолько откровенно-чувственный взгляд, будто он делает что-то очень интимное. А я за ним подсматриваю… Странное ощущение. Волнительное, постыдное и в то же время возбуждающее.
— Не надо, Шаррэль! — получается почти жалобно, с придыханием.
— Ты же художник! — демон намеренно горячо выдыхает на раскрытую ладонь, заставив меня всю покрыться мурашками. — Мы оба ценим прекрасное!
— Ты издеваешься?
— Нисколько. Когда я с тобой, я всегда очень серьёзен.
— Я не переживу этот полёт…
Десять часов наедине!
А потом ещё и ночевать у него дома!
— Разумеется, переживёшь! — усмехается, наконец отодвинувшись. — У меня на тебя множество планов… И ещё, Ира. Познакомь меня, пожалуйста, с эльфом, у которого ты занимаешься.
— Не буду!
— Почему?
Из чувства противоречия!
— Хватит меня опекать!
— За кого ты меня принимаешь? — возмущается он с видом оскорблённой невинности. — Я всего лишь хочу учиться у него вместе с тобой! Давно собирался найти какого-нибудь наставника, но не знал, как к этому подступиться.
Не сразу, но я всё-таки вспоминаю, что у Шаррэля в комнате тоже стоит мольберт.
И я, кстати, так до сих пор и не выяснила, что он там рисовал. В последнее время столько событий, что это совершенно вылетело из головы.
— Давно собирался, а сейчас, значит, решился, да?
— Выбрать наставника непросто, но твоему мнению в этом вопросе я полностью доверяю. Уверен, этот эльф отличный художник.
Всё, вроде, так, но откуда же ощущение, что он затеял это не из любви к искусству, а чтобы постоянно быть со мной рядом? Паранойя…
— Познакомлю, но результата не гарантирую. Что за картина у тебя на мольберте?
И тут происходит невероятное — Шаррэль чуть смущённо отводит от меня взгляд!
— Просто набросок.
— Какой? Ну же, расскажи, мне очень любопытно!
Что он там такого нарисовал, что стесняется даже сказать?
— Увидишь! — обещает с дразнящей улыбкой. — Когда закончу, я подарю эту картину тебе!
— И почему это звучит, как угроза? — вздыхаю, с сожалением признавая за ним право не говорить.
Шаррэль, не отрицая, смеётся.
— Скажи хоть, почему перед проверкой ты снял свой кулон? Это же какой-то артефакт, да?
— Да. В школе мне приходится его носить, чтобы даже самые неугомонные ученики не выяснили, что я отчасти инкуб, но здесь попытка скрыть свою ауру была бы воспринята не лучшим образом. Стражу лучше не провоцировать.
Медленно покивав, задумчиво скольжу взглядом по его расслабившимся плечам, прячущейся в уголках серьёзно сжатых губ улыбке и чуть взъерошенной шевелюре.
— Как это возможно?
— Что именно?
— Как твоя внешность соотносится с расой? Овар ведь сказал, что демоны не бывают рыжими.
— Настоящие, те, которые столетиями блюдут чистоту крови, — да, не бывают. Так уж повелось, что раньше демоны были сплошь темноволосы, а золотистыми и рыжими, как правило, рождались теийцы, наши исторические враги. Во времена вражды, появление среди демонов рыжего ребёнка расценивалось, как возможное предательство, связь с Теийей, и резко осуждалось. Это настолько въелось в кровь, что даже сейчас, когда война, казалось бы, давно уже завершилась нашей победой, многие демоны по привычке продолжают неприязненно коситься на своих рыжих соотечественников.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да-а, — вздыхаю, покачав головой. — Инертность мышления — страшная вещь. Нигде от неё спасения нет.
— На самом деле, всё не так плохо. Молодое поколение демонов реагирует на всё гораздо спокойнее: причуды и нравоучения старших их совершенно не интересуют. Так что, думаю, через пару десятилетий проблема решится сама. А пока мне отлично живётся в Антэрде.
Глава 23
После обеда, пытаясь скоротать оставшиеся до прибытия в Нимэш семь часов, мы с Шаррэлем отправляемся на прогулку.
Узкий коридор с прикрученными на стены старинными светильниками, лёгкое покачивание корабля, доносящееся снаружи поскрипывание снастей настолько настраивают на морской лад, что, выйдя на палубу, я почти ожидаю увидеть вокруг бескрайнее море, вдохнуть пропитанный солью воздух. Но мы — летим. Волшебный корабль парит над землёй, на расстоянии в несколько сот метров, и кажется, висящие над самой головой растрёпанные облака куда ближе, чем оставшиеся внизу снега. Если влезть на самую высокую мачту, их, наверно, можно будет потрогать рукой.
Несмотря на время года и большую высоту, ни холода, ни ветра на палубе не ощущается, только лёгкая свежесть.
Кроме нас, других пассажиров не видно. Лишь у правого борта, заложив руки за спину, прохаживается давешний улыбчивый блондин в форменной голубой мантии, да на корме кто-то из матросов натягивает удерживающие паруса верёвки.
— Идём со мной, — зовёт Шаррэль, решительно двинувшись к носу.
Обойдя прикрытый крупной сеткой большой сверкающий арбалет, мы поднимаемся по ступенькам короткой лесенки и оказываемся на маленьком пятачке, совсем рядом с разрезающим ветер витым рогом. Здесь, чтобы взглянуть вниз, даже не нужно наклоняться за борт, и чувство полёта становится ещё явственнее. От него перехватывает дыхание, и сладко ноет под ложечкой.
Оценив восторженный вид, Шаррэль с улыбкой целует меня в макушку. Обнимает, прижав спиной к своей тёплой груди, и мы надолго замираем, молча любуясь игрой резвящихся рядом с кораблём призрачных духов сильфов, проплывающим внизу облетевшим лесом, вздымающимися за ним могучими горами, быстрой порожистой рекой и приютившейся на её скалистом берегу живописной крохотной деревушкой, зелёными, несмотря на зиму, долинами и великолепными кристально-голубыми озёрами.
С наступлением темноты приходится вернуться в каюту. Пока идём по коридору, дверь одной из комнат внезапно распахивается, едва не сбивая меня с ног. Спасибо вампирской реакции — увернулась.
— Не задело? — обеспокоенно спрашивает Шаррэль.
— Нет, я просто…
— Шаррэль? — удивлённо окликает виновница происшествия.
Рука инкуба замирает у меня на плече, став внезапно очень тяжёлой.
— Ольдисс, — без особого восторга констатирует он.
Догадываясь, что увиденное мне, вероятнее всего, не понравится, всё-таки перевожу взгляд на женщину, а в следующий миг замираю, поражённая контрастом её облика. Гладкие, волосок к волоску, белые локоны обрамляют нежное лицо. Розовые губы чуть приоткрыты. Щёки тронуты лёгким румянцем. Пушистые ресницы трепещут… Она невероятно красива. Но ужасное, прямо-таки кричащее о своей пошлости запредельно короткое ярко-красное платье свело на нет всё очарование.
— Какая неожиданная встреча! — мурлычет она, игриво касаясь пальчиком чувственно-полных губ. — Решил, наконец, вернуться домой, милый?
