в замершем в испуге ветре. Ночные птицы молчали, попрятавшись в гнездах, и только звезды все так же безучастно наблюдали за чудом мигающими искрами глаз. Какое им дело до суеты людей, они выше этого, им безразлична скоротечная жизнь Яви, они бессмертны.
Браслет взорвался, наполнив пространство запахом ладана и душевной болью, швырнув ее страшным, нечеловеческим воплем, и выплеснув ужас на пылающий костер. Пламя взметнулось вверх языками голубого, с синими разводами неестественного огня. Искры вместе жутким, леденящим душу ревом рванули к звездам, и растаяли в черном провале ночного неба, соединившись со звездами, и оглушив поляну тишиной.
Все окуталось голубоватым непроницаемым дымом, зависшим над поляной непроглядной тьмой. И только налетевший порыв ледяного ветра, смахнул облако темной завесы, открыв удивительную картину.
Прямо в огне, на пылающих поленьях, стоял и улыбался высокий, стройный, широкоплечий мужчина. Горбоносое, благородное лицо, с неестественно черными глазами, отражающими языки пламени, смотрящими нагло с любопытством, на собравшихся на поляне. Тонкие красные губы кривились сарказмом, выглядывая из провала густых, ухоженных, черных усов и бороды.
Поправив на голове высокую норковую шапку, напоминающую те, что носили бояре времен Петра Первого, стряхнув несуществующую пыль грубыми ладонями с медвежьей тёмно-коричневой, длинной, до пят, шубы с белоснежным песцовым воротником. Он сделал неторопливый, наполненный собственным величием шаг черным сапогом из костра, и остановился напротив Чащуна.
- Ну здравствуй дух жизни. Бывший враг, ставший освободителем из заточения, и надеюсь другом. – Густой бас прозвучал торжественно, разогнав застывшую тишину.
- И я рад, Велес. Пришло время забыть старые обиды и встать в одном строю в борьбе с общим врагом.
- Ты не меняешься, старик. Все столько же пафоса вкладываешь в слова. - Рассмеялся бог. – Присядем. – Он ткнул пальцем в сторону бревна. – Нам есть о чем поговорить.
Велес неторопливо, с достоинством опустился на поваленное дерево опершись ладонями в бычью голову, являющуюся навершем полированной, постоянно меняющей цвет, пробегающими по ней вспышками потустороннего света, тростью, с живыми задумчивыми глазами, как-то сама собой появившейся в его руках.
— Значит боги обессилили, перестав получать силу артефакта, и неожиданно быстро утратив свою паству? – Усмехнулся он. – А я предупреждал, что инфантильность до добра не доведет. – Он зло сплюнул в костер, и тот огрызнулся в ответ треском вспыхнувших искр. – Ну да что теперь об этом говорить. – Он обернулся к севшему рядом Чащуну. – А ты не боишься, старик, что я воспользуюсь их слабостью и не перебью там всех, заняв главенствующее место в пантеоне? Мы ведь были враги.
- Нет, не боюсь. – Выпустил струю табачного дыма задумчивый Чащун, и та зависла вытянутым облаком, словно то же задумалась, как и ее хозяин. – Ты слишком благороден для таких поступков, и потом ты дал слово, а это много значит. И еще. Какой в этом будет смысл? Поток сил Рода это не восстановит, люди уже порядком забыли о тебе и не несут жертвы к идолу и не поют молитв, это тоже не придаст сил. Ты быстро ослабнешь. И займешь место на смертном одре.
- Ты мудр и глуп одновременно. – Усмехнулся Велес. – А если я объединюсь с богом лжи? Думаю, он не откажется. Как тебе такой вариант?
- И станешь его рабом? Не смеши. Ты никогда не унизишься до такого. Слишком горд. Хватит пугать, у тебя это получается неубедительно. – Скосился на гостя Чащун. – Давай лучше подумаем, как нам справится с этой напастью.
- Ну… - Протянул Велес. – Ты ведь уже все придумал. Я согласен, что мне до поры, до времени не стоит вмешиваться, следует хранить силы для решающей битвы. Только скажи мне старик. – Он стал серьезен. – Справится ли избранный тобой богатырь с задачей? Ты уверен? – И не дожидаясь ответа махнул Федограну, приглашая его подойти ближе. – Так вот ты каков, надежда богов. Хорош, тут нечего сказать. Упрямство и гордость прямо пышут в тебе, вижу это отчетливо, вот только молод больно и горяч до безрассудства. – Он нахмурился. – Сдерживать себя не умеешь. Это плохо.
- Молодость пройдет. – Хмыкнул Федогран. – Этот недостаток я поправлю, если, конечно, доживу. – Он посмотрел в глаза бога твердым взглядом, в котором не было и намека на страх, или насмешку.
- Дерзок. – Улыбнулся тот. – Страха нет. Хорошо. Не люблю лизоблюдов. Тебе придется добираться к горе Аргоран в одиночестве, я тут не помощник. Нечего Чернобогу знать обо мне раньше времени. Ты это осознаешь?
- А чего это он один пойдет? – Встрял возмущенный шишок. Заерзав на плече. – Я не согласен. Нас вообще-то четверо.
- Как же без тебя-то, насмешка Стрибога. Ты думаешь я не заметил твоего ехидного взгляда? – Рассмеялся Велес. - Все вижу, и тебя, и сына легендарного Ратмира, славный тот был оборотень, в свое время, смелый и горячий, они со своим братом, богатырем Федограном, много мне крови попили, надеюсь, что потомки окажутся достойными своих предков. Увальня того, глазами глупо хлопающего, рыжего, тоже вижу, и то, что вы жизнь друг за друга отдать готовы, то же. Не ослеп я, насмешник, за время заточения. Идите ближе. – Махнул он рукой, приглашая подойти остальных братьев.
- Неразлучны они, как одно целое. – Ягира села рядом с богом рассматривая братьев. – Удивительная верность. Мы призывали одного богатыря, а получили четверых, и это хорошо.
- Жаль, что не смогу им в пути помочь. Нельзя мне раньше времени объявляться. – Нахмурился Велес. – Самим придется идти. Путь трудный, места глухие, племенами горцев населенные. Люди там гордые и суровые, раньше, по правде, жили, предков чтили, богам своим молились, а что сейчас не знаю, всё-таки самое логово Чернобога, и времени много утекло. И боги там тоже своенравные хотя и под час чересчур жестокие. Дела там верховодит. Умный и честный. Если жив еще, то смело с ним разговаривайте, он не любит недомолвок и хитростей, и душу насквозь видит, сразу разглядит, что в вас нет подлости. От меня привет не передавайте, хоть и дружны с ним были когда-то, но сейчас не та ситуация, чтобы старое вспоминать. Ну вот, пожалуй, и все. – Он встал. – Пора мне. Тяжело в мире Яви богам, не наше это место. Да и наслежу я тут. Чернобог заметить может и насторожиться. Пойду я лучше посмотрю, что там с остальными в пантеоне
