– Антон! – закричала не своим голосом Аделия и попыталась выскочить из ландо, чтобы бежать в контору.
– Ты с ума сошла! – Лека уцепилась за сестру мертвой хваткой.
– Пусти меня, пусти! – билась Аделия.
На улице стекался народ. Послышался звук рожка, мчалась пожарная команда.
К ландо подбежал городовой. Затем с дворниками соседних домов они устремились внутрь здания. Аделия, не мигая, смотрела на массивную дверь, за которой скрылся ее супруг. Она долго не открывалась. Между тем пожар на верхних этажах нарастал. Антона все не было.
– Папочка? Где папочка? – плакала Лиза.
* * *
Прибывшие пожарные боролись с огнем. Появилась полиция, и в скором времени ситуация определилась: в кабинете Липсица произошел взрыв, потом возгорание. Вероятно, неизвестные злоумышленники пробрались в помещение банка по чердаку и попытались взломать сейф, но, как на грех, появился хозяин. Неизвестно, попытался ли он остановить грабителей и сколько их было, но, убегая, они устроили взрыв, от которого Антон Иванович погиб.
Сердюков по возвращении в Петербург затребовал дело о взрыве в банке Липсица. Полиция, хоть и бросилась по горячим следам, да неудачно. Мало что удалось выяснить. Складывалось странное впечатление, будто грабители оказались в банке совершенно беспрепятственно, словно кто-то их впустил или они имели ключи и доступ ко всем помещениям. После ограбления банк тем не менее устоял, все его активы стали собственностью вдовы и дочери покойного банкира. В ту пору дело об ограблении вели лучшие силы в полиции, но Сердюкова не привлекали. Ограбления банков, ювелирных магазинов, кредитных обществ, казначейств стали, как ни печально, довольно частым явлением в столице.
Есть ли тут какая-нибудь связь с событиями в пансионе? На первый взгляд, никакой. Но если подумать, сестры одна за другой становятся богатыми вдовами, следовательно, возможной добычей для ловких людей.
Сердюков устало опустил голову на папку с делом. Вот, незаметно для себя он уже и похоронил своего товарища, подумал об Аполонии как о вдове. А если такое все же Случится? Что тогда? Посмеет ли он по прошествии некоторого времени надеяться на нечто большее, нежели родственные чувства со стороны Аполонии? Ведь такое случается, что вдовы выходят замуж иногда за друзей или родственников покойного. – «Ах какая же ты бессовестная дрянь!» – Сердюков пребольно ущипнул себя за кончик уха.
Глава двадцать четвертая
После смерти мужа Аделия никак не могла опомниться, примириться со случившейся катастрофой. Если бы не дочь, она просто умерла бы от тоски и отчаяния.
Жизнь стала пустой и безликой.
Нина Игнатьевна, похоронив сына, еще больше возненавидела невестку. К отчаянию Аделии она стала упрекать ее в том, что, мол, Аделия не проявила настойчивости и не удержала мужа от возвращения в банк. А вот если бы он ее послушал и не появился в тот день в конторе, остался бы жив! Слова невестки о том, что это роковая случайность, совершенно не доходили до слуха свекрови.
– Конечно, он не послушал тебя! продолжала она стенать каждый раз, когда они виделись. – И что ему было тебя слушать? Разве он мог услышать от тебя что-то разумное или дельное?
Аделия не верила своим ушам. Разумеется, она знала, что свекровь ее не привечает. Но пока Антон был жив, она не позволяла себе и намека на недружелюбное поведение в отношении невестки, И вот теперь все, что копилось годы, вылилось в одночасье на голову несчастной вдовы.
Аделия пыталась оправдать свекровь тем, что она потеряла рассудок от горя. Но все равно было ужасно обидно и больно слышать нелепые обвинения.
Между тем к прежним рассуждениям Нины Игнатьевны прибавились еще и новые. Оказывается, Антон Иванович тайком навещал мать, чтобы откушать у нее, ведь дома обеды были невкусные. Он был недоволен гардеробом супруги. И это естественно, потому что у Аделии нет никакого вкуса. Спрашивал матушку, как правильно воспитывать девочек, поскольку жена явно делает не то, что нужно. Ведь в семействе Манкевичей девочкам не уделялось никакого внимания. Отдали на казенные хлеба. Вот и получилось нечто несуразное. Леокадия, например. Стыд и срам. Какой пример для малышки Лизы!
Такую безнравственную женщину и на порог пускать нельзя!
Аделия слушала рассуждения старухи с нарастающим гневом и никак не могла понять, как ей поступить в подобном случае.
Она не могла приказать свекрови замолчать, тогда поток красноречия только бы усилился. Аделия в глубине души чувствовала, что старуха сама не верит в то, что говорит, но ей доставляет удовольствие мучить бедную невестку. Чем несправедливее, надуманнее были обвинения, тем большие обиду и отчаяние испытывала вдова.
Видя на ее лице неподдельное страдание, гнев или боль, старуха расходилась все больше. Аделия страдала. Теперь она не могла пожаловаться мужу или спросить его, насколько справедливы обвинения.
Однажды Нина Игнатьевна просто ошарашила невестку заявлением, что Антон Иванович и вовсе не любил жену, жаловался матери и мечтал развестись, жениться на другой женщине. Какой? Старуха не ответила. Видимо, еще не придумала. Но ничего, Аделия не сомневалась, что к следующему ее визиту будет найдена мифическая возлюбленная Антона Ивановича.
Аделия покинула дом свекрови с отвратительным и тяжелым чувством. Что теперь делать? Не навещать ее, забыть, прекратить визиты? Зная характер Нины Игнатьевны, она понимала, что та, лишенная удовольствия лично мучить жертву, примется рассказывать всем знакомым о несуществующих раздорах в их семье. Увещевать, что она марает память сына, бесполезно. Скажет, что это Аделия бросает тень на душу усопшего. Траур недостаточно глубок, много на людях появляется.
Словом, плохая вдова.
Нельзя совсем не навещать старуху.
Пойдут разговоры, что и впрямь жили плохо, если вдова забыла мать мужа. Да и Лиза должна видеться с бабушкой.
Впрочем, старуха не питала к ребенку особо нежных чувств. Упрекала Аделию, что она плохая мать, потому что ребенок бледный, тоненький, точно она не заботится о нем. И высказала совсем нелепое предположение, что, видимо, девочка вовсе не от. Антона, потому что Антон крепкий был!
И так до бесконечности…
* * *
Однажды Аделия, отчаявшись, пожаловалась Леке.
– Не обращай внимания, не принимай близко к сердцу, – успокоила ее сестра;
– Хорошо тебе советовать! А у меня душа болит. Я теперь действительно начинаю сомневаться, может, правда все так и было. Может, я такая глупая, не видела и не понимала. Может, Антон и впрямь не любил меня?
Она заплакала. Аделия теперь плакала часто. Слезы помогали ей перенести горе потери и незаслуженные обиды. Но эти едкие соленые капли стремительно иссушали ее кожу, которая складывалась мелкими морщинками вокруг глаз. Аделия видела, что молодость стремительно покидает ее.
