— А как они с ними справляются? -• поинтересовался Кулл. — Он не говорил?
На что Аринандо ответил так:
— Прежде всего в каждом племени есть колдуны, на которых и лежит основное бремя борьбы с враждебной магией, от кого бы она ни исходила. Кроме того имеются кое-какие (по его словам) «волшебные вещи», оставленные древними пращурами. Они были почти полубогами и создали многое, чем местные аборигены пользуются до сих пор. Правда, далеко не всем. Кое-что из того, что у них имеется, нынешние колдуны не только не знают, как использовать, но и вообще, не ведают, для чего это было создано. Впрочем, и неудивительно. Я уже тебе говорил: здешняя магия примитивна, как и у подавляющего большинства диких племен.
— Как ты думаешь у них есть то за, чем мы сюда приехали? — спросил Кулл.
— По словам Укума, золота у них сколько угодно, — ответил Аринандо. — Даже более того. В их глазах оно почти ничего не стоит: так, металл, который легко поддается обработке…
— Я говорю не о золоте, — поправил Кулл. — А о том, что помогло бы Ароне и ее людям вернуться домой.
— Что ж, возможно, мы найдем здесь и это, — пожал плечами Аринандо. — А как оно будет на самом деле, пожалуй только одним богам и ведомо.
— Я бы хотел рассчитывать на что-нибудь более существенное, — вздохнул Кулл. — Вряд ли богам, вообще, есть дело до проблем смертных.
— Ну, на этот счет ничего не могу тебе сказать, — вздохнул Аринандо. — Кстати, Укум пригласил нас всех к себе в деревню.
— А ты объяснил ему, зачем мы сюда приплыли?
— Конечно.
— А он понял?
— Пожалуй, да. Видишь ли, сюда периодически хотя и нечасто пристают самые разные корабли. Большинство из них к берегам острова прибивает непогода. Но есть и такие, которые приплывают сами в поисках золота или магических артефактов.
— И что случается с их экипажами?
— Сам знаешь, отсюда редко кто возвращается живым. И вообще, здесь не любят чужаков. Особенно тех, кто алчет наживы или магической силы. Но с нами, как клянется Укум, в его племени будут обращаться как с почетными гостями. Ведь мы спасли их вождя. И его народ умеет быть благодарным.
— А они случайно не людоеды? — вдруг поинтересовалась Арона. — Не приглашает ли он нас на обед в качестве почетного блюда?
Аринандо перевел вопрос девушки дикарю. Это у него получилось довольно медленно и, наверняка, коряво. Тем не менее, вождь его понял.
Выслушав ответ, маг перевел:
— Укум говорит, что его племя поедает иногда лишь тех, кого берут в плен во время боя. Таким образом, здесь принято считать, можно получить храбрость и силу врага. Однако к друзьям тут относятся очень радушно. И отнюдь не с кулинарной точки зрения.
— Что ж, может, мы у них и побываем, — решил Кулл. — Во всяком случае, на этом острове нам не помешает обзавестись хоть какими-нибудь союзниками. Конечно, особо доверять им, на мой взгляд, не стоит. Однако лучше иметь хоть что-то, чем ничего.
— Я тоже так думаю, — молвил Аринандо.
— А он и его люди помогут нам в наших поисках? — спросила Арона.
Маг перевел ее вопрос и получил утвердительный ответ. Более того, по его словам, вождь пообещал показать пришельцам собственные запасники "волшебных вещей", где они смогут выбрать себе все, что понравится. Что же касается золота, то его им разрешат взять сколько угодно, ибо здесь, на острове этого добра хватает.
— Кстати, — заметил Аринандо, заканчивая примерный перевод монолога вождя. — Его деревня отсюда располагается совсем недалеко. Утром мы можем туда заглянуть вместе с ним. После чего он и его воины проводят нас к кораблю.
— Пожалуй, так и сделаем, — охотно согласился Кулл. — Проводники из местных в этих глухих дебрях нам точно не помешают. Хотя на обычном острове особо не заплутаешь, но на этом, пожалуй, все может случиться.
После скудноватого ужина решили укладываться спать, договорившись предварительно, кому и когда следует караулить, — а то мало ли какая блажь может стукнуть в головы этих мургов? Сейчас они боятся, а уже через час страх может и пройти… Однако ночь миновала на удивление спокойно. Полузвери так и не предприняли ни одной попытки напасть на спящих людей, из чего можно было сделать вывод, что ужас перед огромным атлантом со страшным топором у них по-прежнему сохранялся.
Проснувшись и позавтракав остатками запасов, ведомые Укумом, путешественники двинулись в путь. Выбравшись из болота, они углубились в джунгли.
Вождь дикого племени оказался прекрасным проводником, способным путешествовать по этим местам едва ли не с закрытыми глазами. Он вел их по едва различимой в зарослях тропке, которую не знающий о ее существовании человек наверняка бы даже не увидел. Более того, он знал все опасные и трудно проходимые места, о чем заранее предупреждал своих спутников.
Около полудня они сделали остановку возле небольшой речушки шириной не более десятка шагов. Она несла свои воды к морю, беря начало, как и все здешние реки, с гор возвышавшихся в центральной части острова.
Полчаса пути вдоль ее берегов — и вот путешественники наконец достигли поселения дикарей. Узнав среди приближающихся незнакомцев своего вождя, люди с радостными криками высыпали им на встречу, — около двух сотен покрытых татуировками мужчин, женщин самого разного возраста и детей. Вся эта пестрая толпа буквально сверкала в лучах солнца из-за большого количества украшений чистейшего золота: колец самых разных размеров; широких и узких браслетов на руках и ногах; цепей, ожерелий, медальонов и еще одни боги ведают чего. Причем украшения из драгоценного металла носили все без разбора, включая и маленьких детей.
С удивлением взирая на все эти чудеса, Кулл толкнул локтем Аринандо и сказал:
— Клянусь Валкой! Золота, что таскают на себе эти дикари, хватит на то, чтобы купить половину Зарфхааны, если не всю целиком. Столько мы не добывали и за год.
— Надеюсь, твои люди будут довольны, — молвил в ответ Аринандо. — Если, конечно, нам всем повезет остаться в живых и благополучно возвратиться домой.
— А у тебя есть причины в этом сомневаться? — спросил Кулл.
— Ты позабыл о кхешийских галерах, что преследовали нас в море? — вместо ответа произнес маг.
— Нет, не забыл, — пробурчал Кулл.
Укум тут же рассказал всему племени историю своего освобождения из плена, а также объявил спасителей лучшими своими друзьями. Слова вождя были встречены восторженным гулом всеобщего одобрения. После чего вождь пригласил своих новых друзей проследовать в селение и там отметить вместе со всем племенем счастливое возвращение домой. На что те тут же согласились.
Селение дикарей представляло из себя несколько десятков хижин, обнесенных неким подобием частокола. На некоторых из кольев были выставлены на всеобщее обозрение головы убитых врагов, среди которых было немало человеческих. Под жаркими лучами местного солнца кожа на них усохла и посерела, сделав эти леденящие кровь военные трофеи еще ужаснее.
