Сейчас очевидно, как нелепо было выставлять Примакова в роли мрачного диктатора, одержимого властью, жестокого и мстительного! Евгений Максимович легко ушел из политики. Без обиды и гнева. Нисколько не сожалея о той должности, которую не занял. Сожалеют только те, кто считал его достойным высокой должности. И, думаю, еще и те, кто так отчаянно с ним боролся. Похоже, они сильно просчитались.
Часть четвертая
Из Белого дома в Кремль
29 декабря 1999 года появилась подготовленная для Путина программная статья «Россия на рубеже тысячелетия», а 25 февраля 2000 года — открытое письмо к избирателям. Кроме того, быстро издали написанную коллективом авторов брошюру, составленную из интервью с Путиным. Статью «Россия на рубеже тысячелетия» готовили в Центре стратегических разработок Германа Оскаровича Грефа (будущего министра). Акцент был сделан на то, что Россия — великая держава и должна вернуть себе былое положение.
Очень мало говорилось о демократии, правах человека, правовом государстве и других основах новой России, утвержденных в конституции. Но много было сказано о национальной идее, об исконных и традиционных ценностях. Избирателю был представлен уже полузабытый набор: патриотизм, державность, государственность, коллективизм, крепкое государство как источник порядка и процветания. Что касается экономики, то и здесь упор делался на усиление роли государства.
Смена эпох и кадров
Иначе говоря, во время предвыборной кампании кандидат в президенты не представил реальной, практической программы. Причем команда Владимира Владимировича мастерски выдала этот недостаток за достоинство — наш кандидат не дает пустых обещаний, на которые щедры его соперники. Путин получил голоса авансом. Это означало, что руки у него развязаны. Он может делать все, что сочтет нужным. Он даже не обещал ложиться на рельсы, если у него ничего не получится.
Путин стал президентом, не связав себя никакими обязательствами. Потом люди, которые за него проголосовали, будут говорить: что же он делает? Мы же голосовали за другое! Эти упреки безосновательны. 26 марта 2000 года большинство избирателей поддержало Путина. При этом никто, даже те, кто проголосовал за Путина, не представляли себе, каким именно он будет президентом.
Путин отказался от участия в телевизионных дебатах кандидатов в президенты. На московскую публику это произвело невыгодное впечатление. Предвыборный штаб Путина поспешил заявить, что это не окончательное решение, что Владимир Владимирович физически не мог участвовать в дебатах, потому что улетел в Сургут. А окончательное решение на сей счет он примет через несколько дней. Но он так и не захотел отстаивать свои взгляды в прямой дискуссии.
Говорили, что исполняющий обязанности президента и так достаточно присутствует на телеэкране. Это справедливо. В предвыборном расписании Путина не упустили ни один день, остававшийся до выборов. Это было видно невооруженным глазом — каждый день использовался для того, чтобы произвести благоприятное впечатление на публику. Военным он присваивал новые звания, космонавтов награждал орденами, деятелям культуры вручал государственные премии. Пенсионерам обещал поднять пенсии, бюджетникам — зарплаты, нефтяникам и газовикам — снизить налоги. Это естественная предвыборная тактика.
Но телевизионные дебаты между кандидатами в президенты — это нечто иное. Не только возможность для самих кандидатов изложить свои позиции и программы, но и возможность для нас, избирателей, посмотреть на них и сравнить между собой.
В мировом опыте известны случаи, когда телевизионные дебаты радикально меняли настроения в обществе. До телевизионных дебатов фаворит был один, а после дебатов — другой. Телевидение — разоблачительный инструмент. Одно дело, когда показывают политика, который зачитывает написанное помощниками выступление. Другое — когда мы видим политика, вынужденного отвечать на неожиданные для него вопросы.
Путин — не первый, кто уклонился от телевизионных дебатов с соперниками. Так же поступил в свое время Борис Ельцин. Но Ельцина-то в стране знали как облупленного. Анатолий Собчак, когда его в первый раз избирали главой тогда еще Ленинграда, вообще демонстративно отказался от участия в предвыборной кампании. Так ведь и Собчака в Ленинграде знали.
А Путин все-таки в тот момент был политиком молодым, начинающим. Всем хотелось не только читать статьи и выступления, которые ему пишут помощники и референты, но и услышать его живую, неподготовленную речь. Посмотреть, как он реагирует на неожиданные вопросы. И таким образом, может быть, даже выяснить, что он думает на самом деле.
Чем хороша дискуссия? Нужно не только радовать слушателей домашней заготовкой, но и доказывать свою правоту, приводить аргументы, убеждать. Ведь есть ключевые проблемы, которые волнуют все общество. Как было бы важно услышать, что же по этому поводу думает кандидат в президенты Путин.
Но было принято решение, что Владимиру Владимировичу дебаты не нужны. Его сила во многом состояла в том, что избиратели были готовы проголосовать не за реального человека, а за тот образ, который они себе нарисовали. Этот образ при соприкосновении с реальностью мог потускнеть или, напротив, заиграть яркими красками. Может быть, Путин в живой дискуссии затмил бы оппонентов, а может, и утратил чьи-то голоса.
Если он не хотел рисковать, то по-человечески это очень понятно. Но участие кандидата в президенты в телевизионных дебатах — это не только привилегия, но и знак уважения к своим избирателям, которые имеют право знать, за кого им предстоит голосовать. Владимир Владимирович очень хорошо говорил о демократии, о равенстве. Высший класс — подтвердить слова делами. Когда он отказался от участия в телевизионных дебатах, то дал понять, что не желает быть на равных с другими кандидатами. Возникло неприятное ощущение, что разговоры о необходимости соблюдать нормы и традиции демократии являются всего лишь словами.
Сразу после выборов трудно было представить себе, что этот молодой политик, которому, как он сам выразился, еще недавно и в страшном сне не могло присниться участие в президентских выборах, уже решил для себя, что именно он желает сделать в экономике, внутренней и внешней политике.
Накануне президентских выборов 2000 года политологи не прикидывали шансы других кандидатов, а пытались понять, может ли что-то помешать Путину. Хотя значительно важнее было понять, как он поведет себя в случае победы на выборах.
