кайзеру, срочно вызванный на следующий день в ставку на доклад. Отбывая в Шарлоттенбург, Людендорф возложил дальнейшее командование операцией на Гофмана, приказав всезнайке любой ценой прорвать оборону русских.
Все последующие два дня прошли в непрерывных боях, в результате которых немцы упорно пытались прогрызть русскую оборону и выйти на оперативный простор, но безуспешно. В немалой степени этому способствовала погода. Словно сговорившись с русскими, все это время лил мелкий моросящий дождь, который прекращался только к вечеру и утром начинался снова. От выпавших осадков земля превратилась в огромное непролазное болото, в котором вязло все, начиная от пушечных и автомобильных колес до солдатских сапог.
С большим трудом немцы смогли выдавить русских со второй линии обороны и приблизиться к третьей, которая оказалась куда мощнее и разветвленной, чем первые две. Каждый день сражения русские неустанно возводили перед противником все новые и новые линии траншей и окопов, которые нужно было брать с боем, щедро платя за каждый метр пути жизнями солдат рейхсвера.
Определив направление главного удара противника, русские непрерывно перебрасывали под Сольдау новые силы, и немецкое наступление все больше и больше стало приобретать до боли знакомое очертание позиционного сражения типа а-ля Верден.
Наступление в районе Мазурских озер также закончилось безрезультатно. Немецкая пехота смогла овладеть первой линией траншей противника, и на этом наступление выдохлось. Русская оборона оказалась не по зубам противнику.
Прибывший в ночь на 1 октября Людендорф с презрительной гримасой выслушал доклад Гофмана о положении на фронте и, платя своему недругу по старым счетам, сказал, что не видит особых успехов за время своего отсутствия. Публично уязвив самолюбие несносного Гофмана, в душе все же Людендорф был вынужден признать, что тот сделал все возможное, и сам он не смог бы сделать большего.
Фельдмаршал видел, что русская оборона отчаянно гнулась и трещала под напором его частей, но для ее полного прорыва имевшихся сил было явно недостаточно. Для достижения успеха под Сольдау было необходимо перебросить минимум еще одну полнокровную дивизию, а, учитывая, сколь яростно, окапывался противник на направлении главного удара, то лучше все три.
Размышляя об изыскании возможностей продолжить наступление, Людендорф затребовал оперативную сводку об активности русских частей, находившихся под Тильзитом и Гумбинненом. Ответ очень его обрадовал. Русские соединения на этих участках фронта оставались по-прежнему пассивными. Разведка не засекла прибытия новых частей, и это вселило надежду на успех в душу фельдмаршала. Отбросив в сторону сомнения, он решил вновь прибегнуть к шаблону 1914 года, когда, имея меньшее число войск, он смог поодиночке разгромить войска Самсонова и Раненкампфа.
– Воспользуемся столь любезным подарком русских, которые так и не удосужились извлечь урок из своих прежних ошибок, – пафосно заявил офицерам своего штаба Людендорф и отдал приказ о переброске под Сольдау войск из района Тильзита и Гумбиннена. Наличие в Восточной Пруссии разветвленной сети железных дорог позволяло исполнить этот приказ Людендорфа в течение суток, дабы 2 октября вновь обрушиться на противника.
Однако, как показали дальнейшие события, русские использовали отпущенное немцами время с большой пользой для себя. Когда после шестичасового обстрела собранные Людендорфом части устремились в атаку на истерзанные огнем позиции русских, их встретили не деморализованные и усталые от тяжелых боев солдаты, а свежие пехотные соединения. Они были усилены батальоном броневиков, вооруженных пулеметами и пушками.
Мужественно преодолев осеннюю распутицу по специально проложенным гатям, они успели вовремя прибыть к началу германского наступления и оказали решающее воздействие по его отражению. Так их огонь заставил потратить немцев целых два часа на захват первой линии траншей, тогда как по первоначальному плану на ее взятие отводилось только двадцать минут.
Все свое продвижение в глубь русской обороны немцы щедро оплачивали кровью и жизнями своих солдат. За каждую траншею, за каждый окоп шла ожесточенная и яростная борьба, и не было в этот день позиции, которая бы дважды или трижды не переходила из рук в руки. Только к наступлению ночи померанские и тюрингские стрелки смогли преодолеть третью линию обороны противника, но ни о каком дальнейшем прорыве не могло быть и речи. Потери германских батальонов превышали половину их численного состава.
Узнав о долгожданном прорыве русской обороны, Людендорф стал лихорадочно стягивать под Сольдау все то, что имелось под рукой, но продолжения наступления не состоялось. Поздно вечером 2 октября в ставку фельдмаршала пришла тревожная весть: русские начали свое наступление под Гумбинненом.
Наступление Кутепова началось в полдень, тогда как немцы привыкли к тому, что противник всегда наступает рано утром. После часовой артподготовки русские полки двинулись вперед под прикрытием большого количества броневиков. Эти машины полностью повторяли тактику прорыва конных корпусов. Сковывая своим огнем неподавленные огневые точки обороны противника, они обеспечивали благоприятные условия для действия своей пехоты. Но это был не последний сюрприз, преподнесенный русскими в этот день.
В этот же день немцы познакомились с новейшим изобретением русской мысли автоматом Федорова. Долго продвигаемое открытие наконец-то пробило свой путь в войска. Сделанный под универсальный японский патрон Арисака, автомат Федорова прекрасно показал себя при взятии Константинополя и с честью продемонстрировал свои боевые качества на главном фронте страны, германском.
Духонин сознательно шел на большой риск, решив применить малоизвестное оружие в таком огромном масштабе, но риск был оправдан. Сближаясь с противником на дистанцию огневого контакта, русские автоматчики засыпали немецких пехотинцев шквалом непрерывного огня, не давая противнику высунуть носа из укрытия. За первый день боев были взяты сразу две линии немецкой обороны, а к середине следующего дня германский фронт был прорван окончательно, и русские части захватили Тильзит.
Едва прорыв фронта врагом стал очевидным фактом, Людендорф моментально остановил свое наступление под Сольдау и стал возвращать на прежние места недавно снятые войска. Эшелоны с солдатами один за другим отходили на Гумбиннен, но благополучно пройти обратный путь было суждено не всем. Вопреки высокомерному утверждению Людендорфа, русские извлекли уроки из своих прежних поражений и не собирались давать врагу ни малейшего шанса на успех.
Зная, что основным средством передвижения немецких войск в Восточной Пруссии является железная дорога, Духонин поднял в воздух всю бомбардировочную авиацию фронта, едва только позволили погодные условия. В сопровождении истребителей грозные «Ильи Муромцы» начали охоту за воинскими эшелонами, идущими к месту прорыва. За одно только 4 октября русскими летчиками было разбомблено и уничтожено пять воинских эшелонов, спешивших по направлению к Гумбиннену.
5 октября удару с воздуха подверглись три воинских эшелона, что окончательно сорвало планы Людендорфа остановить прорыв русских войск. Из-за постоянной угрозы с воздуха немцы были вынуждены идти пешком и разрозненно вступать в бой. С огромным трудом к 8 октября фельдмаршал смог локализовать продвижение русских войск по линии Коршен-Летцен,
