после чего передал командование войсками в Восточной Пруссии генералу Гофману и отбыл на Западный фронт, где началось новое наступление союзников.
Наследство, доставшее Максу Гофману от Людендорфа, было очень сложным. Заняв Тильзит, войска Кутепова напрямую угрожали Кенигсбергу, о чьем спасении к генералу истерично взывали жители столицы Пруссии. Однако тот не поддался их паническим крикам, прекрасно понимая, что, не разбив его войска, русские не рискнут штурмовать столь сильную крепость, как Кенигсберг.
Отказавшись от продолжения наступления под Сольдау, Гофман энергично тасовал имеющиеся в его распоряжении дивизии, собираясь нанести под Летценом мощный контрудар во фланг наступающим частям Кутепова. Начало наступления было назначено на 11 октября, но русские вновь спутали все планы своего противника.
За день до намеченной Гофманом даты под Сольдау не ожиданно перешла в наступление 2-я армия генерала Миллера. Казавшаяся измотанной и обескровленной оборонительными боями, она неожиданно нашла в себе силы не только атаковать германские позиции, но даже прорвать вражеский фронт.
Главным виновником столь неожиданного успеха русских было крупное соединение броневиков, переброшенных под Сольдау по личному распоряжению Корнилова. Удар по немецким позициям был вновь нанесен в полдень и без огневой подготовки. Используя быстроту и маневренность своих машин, русские смогли быстро преодолеть нейтральную полосу между окопами и атаковали немецкие позиции.
Захваченные врасплох и неся большие потери от пулеметно-пушечного огня машин противника, не имея достаточных сил противостоять его натиску, германские войска были вынуждены отойти. За один день наступления солдаты Миллера смогли вернуть себе все то, что немцы захватили за шесть дней кровопролитных боев.
Отойдя на свои исходные позиции, немцы считали, что далее русские не смогут пройти, и поэтому и на следующий день Гофман все же рискнул начать ранее запланированное наступление. Собранные под Летценом в единый кулак немецкие дивизии на деле показали все свои боевые качества. За день боев русский фронт был прорван, и немецкая пехота устремилась через узкое горло прорыва в тылы противника.
В этот день Гофман был вне себя от счастья. Он наконец-то смог утереть нос Людендорфу, потратившему столько времени и сил на прорыв русского фронта. На следующий день, сбивая на своем пути жидкие заслоны русской пехоты, гессенская пехота смогла продвинуться вперед на два с половиной километра, но была остановлена огнем бронедивизиона, переброшенного Кутеповым к месту прорыва. Столкнувшись с русскими броневиками, кайзеровская пехота была вынуждена остановиться, спешно подтягивая силы.
Это был последний успех Макса Гофмана за время его военной карьеры. 12 октября дивизии генерала Миллера атаковали участок фронта под Сольдау, повторно бросив в наступление свои броневики, после двухчасовой артподготовки. Миллер шел на большой риск, бросая в атаку на врага все имеющиеся в его распоряжении бронеавтомобили. Во время атаки германские артиллеристы подбили и уничтожили 32 машины противника. Многие из русских броневиков пылали огненными факелами посреди осенних полей, но приказ командарма был выполнен.
Прорвавшиеся на вражеские позиции броневики своим огнем полностью рассеяли или уничтожили все огневые точки противника, открыв тем самым своей пехоте дорогу к победе. Уже к вечеру 12 октября начались ожесточенные бои за Сольдау, в результате которых русские захватили часть города.
Весь этот день Гофман метался между двумя огнями, руководя контрударом под Летценом и отдавая приказы по обороне Сольдау. Туда уже были направлены подразделения третьей Вестфаленской дивизии, но они не смогли исправить сложившуюся на фронте ситуацию. Несмотря на понесенные накануне серьезные потери, 13 октября русские продолжили наступление и во второй половине дня полностью заняли этот важный опорный пункт врага в Восточной Пруссии.
Узнав о падении Сольдау, Гофман был вынужден прекратить свои контратаки и на автомобиле отправился к месту русского прорыва. К этому времени большинство дорог Восточной Пруссии были забиты людскими потоками беженцев, которые, под воздействием кайзеровской пропаганды, в панике оставляли свои дома и двигались на запад, спасаясь от пик и клинков кровожадных русских казаков.
Автомобиль генерала был вынужден пробиваться сквозь людские заторы, тратя на это драгоценное время. Оказавшись в очередной пробке, командир эскорта с опаской посмотрел в хмурое октябрьское небо, и словно откликаясь на его потаенные мысли, из-за кромки леса на дорогу вылетел русский самолет. Большой лимузин командующего сразу привлек внимание русского летчика, и, торопясь использовать выпавший шанс, пилот открыл огонь из пулемета.
Напрасно генеральский шофер пытался развернуть свой автомобиль и съехать в кювет от налетающей на него грохочущей смерти. Выпущенная с аэроплана очередь легко пробила тонкую крышу, безжалостно кроша находивших в автомобиле пассажиров.
Одна из русских пуль угодила Гофману в живот. Потеряв много крови, в бессознательном состоянии генерал был доставлен в ближайший госпиталь, где ему была сделана срочная операция. Командование над восточно-прусской группировкой было передано престарелому фельдмаршалу Леопольду Баварскому, который стал руководить войсками, сидя в Грауденце, за сотню километров от линии фронта.
Лишившись командования жесткого и упрямого Гофмана, немцы сразу утратили способность к сопротивлению, что самым пагубным образом сказалось на общем положении Восточного фронта. Пока новый командующий вникал в суть происходящего, русские нанесли новый удар в направлении Алейнштейна, и германский фронт в Пруссии окончательно рухнул.
Развивая наметившийся оперативный успех, 14 октября генералы Миллер и Кутепов продолжили движение навстречу друг другу, несмотря на немецкую угрозу своим тылам в районе Летцена. Бросив в прорыв под Коршеном кавалерию барона Унгера, генерал Кутепов сумел полностью сломить сопротивление врага и пятнадцатого октября части 1-й и 2-й русских армий соединились южнее Алейнштейна, замкнув кольцо окружения вокруг двух немецких дивизий.
Однако то, что последовало за этим, было из ряда вон выходящим. Едва только русские клещи сомкнулись, как немецкие солдаты стали массово сдаваться в плен. Они выходили в расположение противника по 200–300 человек, нацепив на штыки винтовок грязно-белые платки или обрывки бинтов. После сдачи оружия солдаты дружно становились в походную колонну и двигались в тыл в сопровождении редких пеших конвоиров или казаков. Самое потрясающее заключалось в том, что это были элитные части рейхсвера, на которые делал свою главную ставку Людендорф.
15 октября стало воистину «черным днем» для частей Восточного фронта, сражающихся в Восточной Пруссии. Кроме окружения в районе Мазурских озер, началось наступление 3-й армии генерала Маркова, которого так опасался Людендорф. При поддержке конной армии генерала Крымова немецкий фронт под Новогеоргиевском был полностью прорван за сутки ожесточенных боев, после чего кавалеристы устремились в рейд на Плоцк. Основной целью этого наступления было полное окружение немецких войск в Восточной Пруссии, с выходом к Балтийскому морю в районе устья Вислы.
Новый командующий прусской группировки Леопольд Баварский, не обладавший энергией и мобильностью Макса Гофмана, посчитал лучшим решением отвод германских войск за Вислу, под прикрытие крепостей Торгау, Кульм, Грауденц и Данциг. Едва приказ был получен в
