мистики в поведении врага, не было никакой хитроумной ловушки. Все оказалось именно так, как он и предполагал — русские угадали с направлением удара и умудрились в кратчайшие сроки выставить минное поле там, где надо. А ему в свою очередь повезло провести по самому краю этого поля большую часть кораблей линии. Правда теперь следовало крепко задуматься о том, как довести подорванный броненосный крейсер до ближайшей базы флота и при этом отбиться от русских, которые, он в это верил, только и ждали подобного момента, чтобы выдвинуть свои броненосцы на то самое рандеву, к которому столь активно призывал их сам Хэйхатиро Того.
— Теперь и нам пора, — с некоторым опозданием в точности повторил мысли японского вице-адмирала Степан Осипович, закончив читать сообщение о подрыве одного из кораблей противника поступившее с батарей береговой обороны. Все то время, пока японцы вели обстрел «Николаевской батареи», его броненосцы не стояли на месте, как то предполагал Того. Они на малом ходу нарезали круги по заливу, время от времени стравливая лишний пар, с тем, чтобы в самый ответственный момент не терять это самое драгоценное время на выборку якорей и разведение огня во всех котлах. И вот, то к чему люди и корабли готовились все последние годы, наконец, случилось — командующий повел их навстречу равному противнику. А впереди уже летели три крейсера 1-ой бригады вместе с дюжиной контрминоносцев сопровождавшие флагман флота и имевшие задачу смести с пути «тяжеловесов» всю японскую «мелочь» буде такая сунется к броненосцам.
Как и ожидалось, получивший аж две подводные пробоины «Токива» в одно мгновение превратился в гирю на ногах всего флота. Хоть англичане и построили действительно крепкий и живучий корабль, о чем свидетельствовало его нахождение на поверхности даже после получения столь тяжелых повреждений и затопления двух отсеков, творить чудеса они не умели. Получивший крен в 17 градусов на правый борт и сильно потерявший в скорости из-за оставления постепенно затапливаемой носовой кочегарки броненосный крейсер заметно сел в воду и с трудом выдавал 7 узлов. Потому, когда из залива показались крейсера и миноносцы русских, основной задачей всего японского флота стало недопущение их к столь ценному для страны кораблю, который еще можно было попытаться спасти. К тому моменту «Токива» в сопровождении четырех бронепалубников и двух отрядов истребителей уже с четверть часа как отползал на восток, подальше от столь негостеприимных вод, а оставшиеся десять кораблей линии с небольшим эскортом постарались стать непреодолимой стеной на пути русских. И Макарова, державшего флаг на «Богатыре», подобное положение дел вполне устраивало. Схождение основных сил противников заняло еще свыше часа, но уже в 12:42 со стороны русских раздались первые пристрелочные выстрелы, возвестившие о начале главного противостояния этого дня.
К немалому удивлению Того, во главе колонны своих броненосцев русские поставили не новейшие «Цесаревича» с «Ретвизаном», а «Петропавловск», который сами японцы относили к броненосцам 2-го класса, как и все корабли этой серии. По совокупности характеристик он уступал даже старейшим из японских броненосцев — «Фудзи» с «Ясима», хотя, несомненно, нашлись бы те, кто поспорил с этим утверждением. Прочие же превосходили русский головной броненосец почти в полтора раза только по водоизмещению. Тут, кстати, зеркально повторялась история с бронепалубными крейсерами, на которых не стали экономить русские. Японцы же в свою очередь не стали экономить на эскадренных броненосцах, так что флагманский «Микаса» по всем характеристикам умудрился превзойти даже лучший из броненосцев Королевского флота. С более же старыми и слабыми броненосцами русских, шедших в середине колонны, могли на равных бороться даже броненосные крейсера. Но вот пара замыкающих линию «французов», заставили Того изрядно напрячься, ведь если тот же «Петропавловск» обязан был стойко держать своей броней крупнокалиберные снаряды, то замыкавшие японскую линию крейсера тем же самым похвастать не могли. А ведь по «Ивате» и «Якумо» вскоре должны были начать бить из четырех двенадцатидюймовок по каждому. На тот момент Того еще не знал, что у Макарова, помимо установки пропустить японскую армию на континент, еще имелся приказ всеми силами сокращать поголовье японских броненосных крейсеров, дабы те не мешали русским рейдерам творить бесчинства на коммуникациях. Потому, получив информацию о расположении кораблей во вражеской линии, он и определил замыкающими сильнейшие броненосцы всего русского флота. И, что оказалось вдвойне приятно, прикрывающий отход своего подранка Того оказался вынужден принять бой на скоростях вполне доступных не столь быстроходным русским броненосцам. Степан Осипович в этот момент даже порадовался за то, что подводники не утопили, а именно подбили вражеский крейсер, чем сделали шикарный подарок всему флоту.
Вполне естественно, что первые снаряды, выпущенные с дистанции в 43 кабельтова, ушли в воду. Как и многие десятки последующих. Лишь когда расстояние между кораблями сократилось до 38-и кабельтов, на шедшем третьим «Севастополе» расцвел огненный цветок первого попадания, после чего снаряды посыпались на корабли обеих сторон с завидной регулярностью.
За последующие 38 минут вице-адмирал Того смог сделать следующие выводы: русские — это действительно не китайцы, — и стрелять, и держать удар умеют на порядок лучше; обучение комендоров нескольких кораблей сосредоточению прицельного огня на одном противнике — более чем возможно, о чем свидетельствовал его, то и дело вздрагивающий «Микаса», ставший мишенью для «Петропавловска» и орудий главного калибра «Полтавы». Видимо, прекрасно осознавая недостатки своих кораблей по сравнению с лучшими броненосцами японского флота, Макаров отдал приказ не распылять огонь, а стараться максимально быстро выбить конкретные корабли. Впрочем, орудия среднего калибра «Полтавы» с самого начала сражения имели своей целью державшегося за своим флагманом «Асахи», чтобы тот в свою очередь не мог обстреливать русский броненосец в полигонных условиях. Это что касалось организации флота, как коллектива людей. Но и «железо» не отставало от моряков. Не смотря на меньшие размеры и несколько более скромное вооружение, русские броненосцы, мало того, что оказались весьма зубастыми, так еще и не думали снижать набранного темпа, не смотря на получаемые в ответ удары, что уже успели, как разжечь пожары, так и вызвать затопления ряда отсеков на половине кораблей. И, конечно, ставить броненосные крейсера против полноценных броненосцев оказалось ошибкой. Точнее, в последнем пункте была не столько его ошибка, сколько удачный ход Макарова, что привел к обстрелу замыкающего «Ивате» аж парой сильнейших броненосцев. И попавший под раздачу броненосный крейсер смог продержаться всего 38 минут, после чего горящий, с частично выбитой артиллерией и разбитой прямым попадание бронебойного 305-мм снаряда машиной правого борта, сперва вывалился из строя, начав быстрое сближение с вражеской линией, а после, справившись с
