— Постой! Ты ведь спросил, что я вычисляю? Разве тебя это уже не интересует?
— Интересует.
Семен обвел уравнение карандашом и облегченно вздохнул.
— Что это?
— Ерунда. Решение проблемы “Рассвет”. Это и есть истинное решение. Ха–ха–ха! Котонаев умрет от зависти! Кто, этот болван Паушев, Сенька, рыжий? Не может быть! Это ему кто‑то подсказал. Саша, ты свидетель. Я здесь один и допер до всего самостоятельно. Ведь правда, что я здесь один из всей теоретической группы? Окончательный результат получен при тебе. Запомни, Сашенька, эту формулу. Она выражает не что иное, как вероятность заселения метастабильных состояний ядер элемента “Икс” нуклонами.
Семен откинулся на спинку стула и сладко потянулся.
— Дал бы пятерку, чтобы увидеть лицо Котонаева, когда он узнает, до чего я додумался!
Лицо Паушева стало серьезным.
— Вот что, лорд–хранитель. Так и быть, чтобы ты не мучался…
— А я и не мучаюсь.
— …чтобы ты не мучался, я тебе раскрою страшную тайну. Только — между нами! И поклянись, что ты сейчас не побежишь к директору и не скажешь, что у тебя родилась гениальная идея.
— Да будет тебе, Сенька! Ну, вываливай свою идею.
— Клянись!
Паушев встал, подошел к Самарскому и торжественно поднял сразу обе руки.
— Клянусь! — гаркнул Самарский.
Семен подошел к двери кабинета и повернул ключ. Потом на цыпочках подошел к письменному столу.
— Постреляем, только тихо… Сашенька, а что если формулу Эйнштейна прочитать шиворот–навыворот, предварительно разделив и правую и левую стороны на квадрат скорости света. Вот так. Это тебе что‑нибудь говорит?
— Это известно любому школьнику.
— Вот именно, лорд.
Голос у Паушева был ласковым и предельно ехидным.
— Мы все время ломились не в ту дверь. Бараний эффект. Одного барана кидают за борт, остальные бараны совершенно добровольно, из солидарности, не моргнув глазом, следуют за ним.
Самарский нахмурился.
— Кого ты считаешь бараном?
— Сейчас это неважно. Он уже за бортом. Нужно спасать стадо. Так вот, вы, то есть мы, до сегодняшнего дня думали, что ищем способ массу превратить в энергию. А это в земных условиях — чушь!
— То есть?..
Паушев вдруг запнулся. Его глаза скосились в сторону, он прислушался. Тихонько подойдя к двери, он приложил к ней ухо. Лицо его застыло.
— Ты что? — спросил его Самарский.
Семен виновато улыбнулся.
— Сашенька, прости, но я тебе больше ничего не скажу…
Самарский вытаращил глаза. С ума он сошел, что ли? Семен продолжал виновато улыбаться, а его руки лихорадочно собирали со стола бумаги.
— Видишь ли, Саша, я не могу… Не могу тебе ничего рассказать. Дело в том… Да ты и сам знаешь… У нас в институте…
Самарский начал догадываться. Ему тоже стало немножко жутко.
— У нас в институте, говорят, завелся… Это, конечно, смешно. А кто знает? Главное, его ищут… Так что ты уж меня прости…
Оба они на цыпочках подошли к двери, бесшумно отворили ее и выглянули в коридор. Там никого не было.
4
— Ну‑ка, покажите, что они тут сообразили?
Базанов повертел удочку в руках, растянул вложенные одно в другое звенья, вытянул ее на всю руку и сказал:
— Не пойдет.
— То есть?.. — растерялся Молчанов. — Здесь все, как вы сказали.
— Слишком шикарная. Здесь с такими удочками сроду никого не видали. Если про эту удочку узнают мальчишки из колхоза, тебе от них не будет отбоя. Мы ее реконструируем. Ведь, насколько я понимаю, все дело в леске и вот в этом поплавке?
— Да. И в этой коробочке. Здесь магнитная запись…
— Отлично. Мы вырежем палку из орешника и присобачим эту технику к ней. Господи, до чего же научные люди отрываются от жизни! Они думают, если требуют удочку, то ее нужно сделать как для выставки.
Николай поехал в пригородный лес и вырезал длинный неуклюжий прут.
Дома он до полуночи возился с новым удилищем, тщательно замазал грязью едва заметную тонкую плетеную проволочку. Сердце Николая сжималось в ожидании того, что он может “выудить”…
Здесь, у этой одинокой ивы на речке Комар, начиналась тонкая, как паутина, ниточка, которая тянется далеко, далеко. Один неверный шаг, и она оборвется! Сейчас абсолютно важно, чтобы она не оборвалась.
— Для ориентировки имейте в виду следующее, — сообщил ему Базанов. — Человек работает в колхозе сторожем. Работа у него ночная. Поэтому он и может днем удить рыбу. Поняли?
— Понятно.
— Вот посидите и поудите с ним рядом рыбку. Хорошо?
Молчанов шагал по мокрой траве, обходя озеро. Было очень прохладно в это августовское утро, но он не чувствовал прохлады. Он шагал, как заправский рыбак, помахивая удочкой и банкой с червями.
Вода в речушке бежала к озеру еле заметными волнами. Изредка тишину нарушали лопающиеся пузыри болотного газа. Несколько раз прямо из‑под ног в воду бросались перепуганные лягушки, опытные ныряльщики. Все было до того близко и до того знакомо, что просто не верилось, что в этой спокойной и мелкой речке могло происходить что‑то чужое и тревожное.
А вот показалась и одинокая ива. На востоке посветлело, и она четко выступала на фоне розовеющего неба. Когда‑то вдоль всего берега росли такие ивы, но они были очень старые и их подгнившие стволы уже не могли держать тяжелые кроны над водой. Теперь на берегу остались лишь сырые трухлявые пни.
Не доходя до ивы, Николай остановился, присел у такого пня и начал разматывать леску. Он наживил на крючок червяка и забросил его в воду.
Почти сразу же поплавок нырнул под воду, и Николай что есть силы дернул. Первая добыча! На крючке болталась небольшая рыбешка. Он снял ее и бросил в плетеную сетку, которую заранее укрепил на берегу–Через несколько минут снова резкий клев, и опять добыча, на этот раз рыбешка покрупнее. Лов начался чертовски удачно, более удачно, чем ему хотелось бы. Он то и дело забрасывал удочку, и рыба не заставляла себя долго ждать.
— Как ловится, молодой человек?
Было уже совсем светло, но солнце еще не взошло. Перед Николаем стоял тот самый старик, Калым.
Николай улыбнулся и кивнул в сторону плетеной сетки. Старик молча подошел к ней и посмотрел на рыбу.
— Мелочи. Неинтересно. Вы приспустите грузило поближе ко дну. Там иногда ходит щука. Щука стоит того, чтобы ее подождать.
Николай кивнул, рассматривая лицо человека — старческое, усталое, с оттопыренной нижней губой.
— А разве здесь бывают щуки? — спросил Николай.
— Еще какие! Я давеча за полтора часа поймал целых три, две маленькие и одну килограмма на полтора Вот такая, бестия!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
