Среди тех, кто активно поддержал хайнаньский эксперимент, был тогдашний Генеральный секретарь ЦК КПК, президент страны Цзян Цзэмин. Особые зоны в Китае и Хайнань, в частности, — его детище. Он как бы принял эстафету из рук патриарха китайских реформ Дэн Сяопина, который завещал Китаю активно создавать такого рода экспериментальные зоны, «кошек, которые ловили бы и социалистических, и капиталистических мышей».
Нельзя сказать, что идея «хайнаньского эксперимента» была всеми встречена «на ура». Сомневающихся было более чем достаточно на всех уровнях. Многие считали, что отдавать богатства острова на откуп «капитализму» — дело рискованное и неблагодарное. Раздавались такие голоса и на сессии Всекитайского Собрания Народных представителей — китайского парламента — Высшего законодательного органа КНР.
Звучали и сомнения такого рода. «Да, — говорили скептики, — Хайнань — это окно в мир. Но стоит его слишком широко распахнуть, вместе со свежим воздухом в дом попадут комары и мухи». Опасались, что непосредственное соприкосновение с буржуазной моралью и нравами капиталистического образа жизни, вместе с массовой культурой, фильмами, проповедующими продажный секс и насилие, местное население впитает худшие стороны «западной» жизни.
У этих опасений были основания. Уже в самом начале эксперимента здесь начались всевозможные финансовые и экономические аферы. Пожалуй, самой грандиозной оказалась идея закупки за рубежом крупной партии легковых автомобилей с целью их дальнейшей перепродажи. Афера, получившая в китайской прессе наименование «Хайнаньское дело».
Под покровом ночи на военных кораблях, минуя таможни, беспошлинно ввозились на остров легковые автомобили, главным образом, из Японии. А затем потихоньку втридорога продавались в континентальный Китай, особенно в те провинции и города, которые не имели таможенных льгот. Правда, вырученные деньги оседали, как потом подтвердило следствие, не в карманах организаторов этой махинации, а шли на благоустройство острова. Но закон-то нарушался!
В конце 80-х побывал я на китайско-американском совместном предприятии по изготовлению телевизоров. Здание сборочного цеха было еще в лесах, а предприятие уже выпускало готовые телевизоры — по тысяче штук в день. Японская техника, американский капитал, китайский инженерно-технический персонал, приехавший из соседней особой экономической зоны Сямэнь, дешевый труд наскоро обученных местных работниц, выгодные условия сбыта готовой продукции — вот основные слагаемые успешной работы предприятия.
Директор завода Сюй Юймэй, кстати, тоже бывший выпускник российского ВУЗа, учившийся в Свердловске, рассказал, что предприятие дает и валютную выручку, причем 90 % валюты завод оставляет на свои нужды.
Рядом с заводом, тоже еще в лесах, высилось здание банка, который организовали китайские эмигранты. Тридцать миллионов этнических китайцев — «хуацяо» разбросаны по всему миру, но связей с Китаем они никогда не прерывали. Это в прямом и переносном смысле золотой запас страны. Их доля вложений в хайнаньскую экономику весьма велика.
Я еще не встречал такого китайского эмигранта, который не желал бы вернуться на Родину, к могилам предков, кто не хотел бы покоится в этой древней земле. Здесь на Хайнане возникли целые поселения, где вернувшимся в Китай «хуацяо» создают условия для привычной жизни и труда. Например, любой может приобрести двухэтажный коттедж со всеми удобствами вместе с участком земли. Коттеджи не дешевы: от 50 до 250 тысяч долларов. Но люди с готовностью селятся здесь. Эмигранты из Сингапура, Малайзии, США…
Через десять лет Хайнаньского эксперимента достижения в экономической области доказали, что путь был выбран правильный. Валовая продукция здешнего сельского хозяйства, в основе которого тропическое растениеводство, ежегодно возрастала в среднем на 9 %. Опорными отраслями местной экономики стала «новая промышленность». Это, в первую очередь, более 100 проектов сотрудничества с внешним миром в области высоких технологий: электроника, информатика, биология, фармацевтика, оптика, машиностроение.
Вслед за Хайнанем особые экономические права, в том числе и законодательные в области размещения и использования иностранных капиталов, получили еще четыре экономические зоны Китая: Шенчжэнь, Чжухай, Шаньтоу (провинция Гуандун) и Ся-мынь (провинция Фуцзянь).
Эти пять зон давно уже стали полигоном экономической реформы в Китае. Здесь стремительно растет сумма иностранных капиталовложений в местную экономику. Ежегодно она превышает 26 миллиардов американских долларов. А общий объем внешнеторгового оборота этих специальных зон, включая Хай-нань, достиг уже 59 миллиардов долларов, что составляет одну пятую общенационального показателя.
Являясь, как говорят в Китае, «окнами открытости» во внешний мир, Хайнань и его ближайшие соседи — особые экономические зоны китайского юга — полностью используют свою близость к рынкам Азиатско-Тихоокеанского региона.
После присоединения Гонконга к Китаю 1 июля 1997 года перспективы развития Хайнаня расширились. Ряд решений Центрального Правительства Китая предусматривает слияние Гонконга с Хайнанем. У двух территорий, составляющих единую экономическую зону, будет общее законодательство, предусматривающее самостоятельное принятие местных законодательных актов.
А если учесть, что сюда примкнула и еще одна вскоре возвращенная Китаю бывшая португальская колония Макао, расположенная рядом, то легко представить, какие возможности откроются для специальной экономической зоны «Хайнань-Гонконг-Макао». На карте Юго-Восточной Азии вырастает еще один «Дракон Азии», на этот раз чисто китайского происхождения.
Но тут, наверное, пришло время еще раз вспомнить о некоторых негативных моментах развития экономики острова.
Побывавший в конце 1998 года в южных экономических зонах Премьер Госсовета Чжу Жунцзи вынужден был говорить о процветающей здесь «разнузданной деятельности контрабандистов и валютных мошенников» и призвал создать целую систему для борьбы с этими явлениями.
Позднее на острове прошел целый ряд судебных процессов, в частности, за взятки и растрату государственных денег был расстрелян некий Чэнь Ложун — Начальник Управления Табачной компании, суровое наказание понесли и другие преступники — чиновники.
Был закрыт целый ряд коммерческих предприятий, принадлежавших китайской армии, милиции, правоохранительным органам. Отныне все политико-правовые органы на острове устранялись от участия в деятельности созданных ими хозяйственных предприятий. Что же, у борцов с коррупцией должны быть чистые руки.
Появились на Хайнане и другие проблемы.
Остров, особенно его города и курортные поселки захлестнула «желтая волна». Легальные и полулегальные видеосалоны, где крутились фильмы весьма рискованного содержания, небольшие отели «с интимными услугами», а то и откровенная проституция, наркомания, азартные игры — все это появилось на острове.
Об этом с тревогой пишут китайские газеты, как местные, так и центральные. Например, агентство «Синьхуа» обнародовало в начале 2001 года информацию о том, что из 2780 увеселительных заведений Хайнаня было закрыто 42 % для того, чтобы «можно было успешнее вести борьбу с проституцией, распутством, азартными играми, наркоманией». Как сообщили местные газеты, в ходе этой операции было заведено более тысячи уголовных дел.
Ну, а в путеводителях по странам Юго-Восточной Азии, издаваемых на Западе, по-прежнему мелькают рекламные объявления такого содержания: «Марксистская идеология и красные лозунги на заборах не мешают эмансипации хайнаньских девушек, ничуть не более робких с туристами мужского пола, чем их сверстницы в соседнем Таиланде. В городе Санья есть уже целая улица так называемых «парикмахерских», подобных тайским массажным кабинетам…»
Несмотря на все издержки и трудности нового дела, при поддержке партийных и государственных органов Центра, хайнаньс-кий эксперимент продолжается. Кстати, партийные и административные функции управления на острове, как, впрочем и в остальном Китае, строго разделены. Партийные организации ведут воспитательную работу среди двухсот тысяч коммунистов Хайнаня. Коррупция, бюрократия, идеологические неурядицы, работа по патриотическому воспитанию молодежи — вот точки приложения сил компартии.
Китайские реформы продолжаются. Вносятся изменения не только в тактику, но и в стратегию реформ. Как любил повторять отец реформ Дэн Сяопин — «истину нужно искать в фактах». Порой приходится отказываться от высоких темпов развития экономики, бороться с ее «перегревом». Осторожнее стали относиться и к экспериментам с акциями и биржами, финансовые бури в мире раскачивают и китайский корабль. Осуществляются шаги по укреплению общенародной собственности, увеличению субсидии государственным предприятиям. На этом фоне хайнаньский эксперимент выглядит особенно дерзким. От результатов, полученных здесь, во многом зависит будущее.
