«У кого-нибудь есть свободный диван/кровать в/около Вест-Виллиджа? Нужно у кого-нибудь остановиться на ночь. Без лишних забот, просто впустить и выпустить. Обменяю на билеты на шоу @EvelynEvelyn».
Вот так я и оказалась шестью часами спустя на пороге дома Феликса и Мишель. В тот момент, когда я дотронулась до звонка, я начала переживать, что слишком далеко зашла с краудсорсингом. Я останавливалась у незнакомых людей только с Брайаном или с австралийской командой, или с Джейсоном. Что если эти люди зарубят меня топором?
– Убийцы не подписаны на мой Twitter, – успокаивала я себя.
– Но подумай, что обычно говорят соседи о некоторых убийцах, – возражала я, – когда дают интервью местным телеканалам: «Они выглядели нормальными людьми».
– В письме они написали, что их зовут Феликс и Мишель. Как может пара с такими приятными именами, как Феликс и Мишель, оказаться убийцами?
– Бонни и Клайд, – возражала я. – Бонни и Клайд. Кроме того…
Дверь открылась, это была Мишель.
– Привет, Аманда! – она распахнула дверь и повела меня на кухню. – Господи, ты, наверное, устала. Сколько выступлений у тебя было подряд? Пять? Извини, но мы не можем взять билеты, нам нужно сходить на дурацкое мероприятие в музее. Давай я покажу тебе гостевую… Я только что поменяла постельное белье для тебя и… подожди, прежде всего. вино. Белое или красное? Или виски? Феликс привез бутылочку из Шотландии…
Она завела меня в гостевую, на кровати лежали чистые полотенца.
Я стояла в изумлении, как же я могла поставить под сомнение вселенную?
* * *
В 2011 году я была в турне по Новой Зеландии, за час до посадки на маленький самолет до Крайстчерч случилось землетрясение. Мой рейс отменили. Все рейсы отменили. Мое выступление, которое было запланировано этой ночью в центре города Крайстчерч тоже было отменено. Потому что места проведения концерта больше не было.
Весь следующий день – и несколько дней после – я безостановочно переписывалась в Twitter со своими фанатами из этого города. Все были живы, но многие были очень напуганы, и каждый из них знал кого-то, кто знал кого-то, кто погиб, так как это небольшой городок. Некоторые поехали туда только из-за концерта, а теперь не могли оттуда уехать, и им негде было ночевать. Все делились своими историями, а я делилась этими историями со всем миром. Наша сеть становилась крепче.
Одна из жительниц Новой Зеландии Диана пережила немыслимую потерю. Вся ее семья – мама, папа и два брата, – погибла во время землетрясения. Я связалась с ней онлайн и попросила ее адрес и телефон. Она была у двоюродных сестер в Австралии, во всей этой суматохе мне удалось сказать ей, чтобы она оставалась на связи, чтобы она звонила мне, если ей это будет нужно, чтобы она использовала меня и все сообщество.
Несколько дней спустя у меня было выступление в Мельбурне, и более тысячи фанатов украсили и написали свои пожелания для Дианы на огромном постере, который я повесила в коридоре. Я отправила его ей. Несколько дней спустя она позвонила мне, и мы около часа разговаривали, пока я ходила по заднему двору дома своих друзей в Мельбурне.
Что я могла сказать? Она потеряла все. Свою семью. Свой дом. Всю свою жизнь. Ее двоюродные сестры из Австралии заботились о ней, но ей было тяжело переварить все произошедшее, я задавала ей осторожные вопросы, утешала ее, пыталась отвлечь ее и развеселить. Я убеждала ее, что ее любят, что ее окружает наша семья, которая не даст ей упасть или почувствовать одиночество. Она была странной, подавленной, далекой, запутанной, это было неудивительно.
Один день спустя мне позвонил дружелюбный журналист из Окленда. Он тоже был моим фанатом и занялся расследованием, так как хотел написать статью об этом феномене: о девушке, о фанатах, обо мне и сети. Он поговорил с Красным Крестом в Крайстчерч в надежде узнать детали об этой девушке, которая потеряла родителей и братьев.
Такой девушки не существовало.
* * *
Все те, кто в Мельбурне помог создать этот проект творческой терапии, почувствовали что-то настоящее. Их обманули. Меня обманули. Я не сказала им, что трагедия была выдуманной. (Сейчас они об этом узнают, и мне интересно, прочитает ли эта девушка мою книгу. Я надеюсь, с ней все хорошо.)
Самое печальное во всей этой истории то, что в любом случае, будь это правдой или вымыслом, история была трагедией. Любой человек, который был настолько несчастен и неуравновешен, чтобы вытворить подобное, явно нуждался в любви.
Весьма странно, но ее вранье сблизило нас. Она была порванной нитью в сети.
«Похоже на искусство, – подумала я, – как и в литературных произведениях».
История была придуманной, а влияние на тебя – настоящим.
КОПИЯ СЕРДЦА ФОРЕЛИ
Они кружили.Они кружилиС момента их рождения.
Поражает,Как они кружатВ пятнадцати метрах от пруда.
Очень часто,Очень частоЯ не хочу, чтобы мне говорили…
Это проблема,Это проблема.Это проблема, я знаю,И я не буду хранить, что я не могу поймать,В своих руках без сети.Трудно ходить по траве,Осознавая последствия.
Они дергались,Они дергалисьВ ведре у пристани.
Я знаю, что кислород можетИм помочь и убить,Но я не буду говорить.
Скормите им детали,Скормите им почту,Они в конце концов вырастут.
Но это не работает,Это не работает,Насколько я знаю.
Убивать не так трудно,Делать больно труднее всего.И когда ко мне подходит волшебник,Я прошу сердце поменьше,И я получаю.Я думала, что получаю.Теперь я все испорчу.
Чувствуя себя беспомощной,Веду себя эгоистично,Веду себя по-человечески и все такое.
И они прыгают,И они прыгают,Но они не могут выпрыгнуть.
Продолжай плавать,Продолжай игнорировать,Будь послушной маленькой форелью.
И палач останавливается и заводит часы,И держит их жизни под давлением,Он замахивается топором,И большая рука наносит компромисс,
Погоди, мы обменяем вас,Погоди.
Пожалуйста, еще один день,И потом мы,Без жалоб…Без жалоб…Без жалоб…Остановись,Пойдем…
И их режут.И их режут.И я думаю, что знаю.И их потрошат,И их потрошат,И я думаю, что знаю.И они бьются,И они бьются,И я не хочу знать.И они бьются,Смотри, оно еще бьется!Боже, я не хочу знать.
Убивать не так трудно,Делать больно труднее всего.И когда ко мне подходит волшебник,Я прошу сердце поменьше,А если он отказывает,Я задерживаю дыхание, пока не упаду на землю.В конце концов я знаю, что обречена,Что не получу то, что прошу.
Сейчас мое сердце того размера —Вполовину шестигранной высечкиИз красного как рубин стекла.
Можно я нокаутирую тебя обещаниемЛюбить тебя и смешить?Сейчас мое сердце того размера —Вполовину шестигранной высечки
Из красного как рубин стекла.Можно я нокаутирую тебя с обещаниемЛюбить тебя и смешить?
– Theatre Is Evil, 2012
* * *
На протяжении большей части истории человечества музыканты и артисты были частью деревни, свободно навещая друг друга. Они были целителями, слушателями, они открывали себя обществу, они не были недосягаемыми звездами на экранах. Я выросла с мыслью, что расстояние до «настоящей» звезды пленяло. Но на самом деле чувствовать любовь на расстоянии очень одиноко. Может, даже хуже, чем отсутствие любви вовсе, потому что это противоестественно.
В этом отношении Интернет немного встряхнул вещи и привел нас к точке отсчета: мы снова сидим около костра, хотя иногда и держим в руках смартфоны. Отношения с людьми в Twitter и в блоге настоящие, искренние и любящие. Я могу безопасно затрагивать сердца и умы людей, позволяю им делать это со мной, и, что самое главное, позволяю им делать это между собой.
* * *
Этим утром, пока я собиралась сесть и писать эту книгу, я заглянула в Twitter и:
– Поделилась новостью о том, как девять человек были убиты девятнадцатилетним студентом из Санта-Барбары.
– Я выложила живое выступление моей подруги Мали и спросила у фанатов на западном побережье, может ли кто-нибудь приютить ее на время ее тура.
– Я отправила ссылку на свой старый пост фанату, который интересовался спорными словами песен, которые я писала ранее.
– Я сказала Нилу, который поехал в Европу на день рождения свой мамы, что люблю его.
– Я предложила сходить всем, кто находился в Нью-Йорке, посмотреть на стендап моего друга Эндрю О'Нила в Бруклине.
