Я чувствовала не вину, это было бы оскорблением по отношению их щедрости. Это была чрезвычайная благодарность, и я не знала, что с ней делать. Я подумала о том, как чувствовала себя в качестве Невесты, когда люди кидали мне десяти– или двадцатидолларовые купюры. Или когда бездомный давал мне доллар, а все, что я отдавала взамен, это мою благодарность, мой глупый цветок. Иногда мне казалось, что этого недостаточно.
Мы проснулись на следующее утро, и мастер-класс по тортильям уже ждал нас. Они, как могли, пытались научить нас, мама Джеки говорила на испанском и жестикулировала. Мои тортильи вышли плохо и тут же развалились. А у Джеки и ее мамы они выходили идеальными. Даже после многих попыток мои тортильи не улучшились. Все смеялись. Завтрак был очень вкусным.
Мы еще немного посидели на кухне, и Джеки рассказала мне о нелегкой судьбе отца, который застрял в Гондурасе, и как все нервничали, что он не сможет вернуться во Флориду из-за иммиграционных проблем. Мама Джеки позвала нас из другой комнаты.
– Ой! Моя мама хочет подарить тебе подарок, – сказала Джеки. – Она так взволнована.
Мама Джеки отвела меня в сторонку и положила маленькую Библию размером с колоду карт в мою руку. Потом она сказала:
– Для тебя. Спасибо, что остановилась у нас. Твоя музыка помогает Джеки. Ты делаешь ее такой счастливой, ты помогаешь ей. Спасибо, спасибо.
У меня все сжалось внутри.
– Справедливо ли это?
– Справедливо, – осознала я.
– Это справедливо.
– Музыка – это цветок.
* * *
Вещи, которые ты получаешь, когда останавливаешься у кого-то, и не получаешь в отеле:
Грохочущий звук кружек и столового серебра по утрам. Ванные комнаты с дешевыми, но такими любимыми разнобойными полотенцами. Остатки торта со дня рождения. Темные коридоры, в которых летает запах выпечки. Люди хранят странные вещи в шкафчике с лекарствами. Коты, которых можно погладить, сначала они недружелюбны, а к четырем утра они решают, что ты им нравишься, когда ты уже спишь. Тарелки с Элвисом на стенах. Постоянное ощущение, будто ты пришел на пижамную вечеринку. Сомнительные электроодеяла. Возможность примерить шляпы. Утренний кофе в бокале для вина из-за отсутствия достаточного количества кружек. Дети всех возрастов и темпераментов, которые рисуют картинки для тебя. Возможность самому сделать себе тост. Виниловые проигрыватели. Мокрая трава на заднем дворе, где гуляют петухи при восходе солнца. Расстроенное пианино и другие странные инструменты, которые можно подержать в руках. Свечи на камине. Прекрасная возможность увидеть незнакомцев в пижаме. Странные чаи со всех уголков земли. Автоматы для игры в пинбол. Пауки в качестве домашнего животного. Неработающие замки. Светящиеся в темноте вещицы на потолке.
Ночные и утренние истории о любви, смерти, трудностях и несчастьях.
Жизненные коллизии. Творческий блендер.
Все соединялось воедино.
* * *
После того, как Нил поделился столькими деталями из жизни во время нашей второй встречи, я предположила, что он тоже, как и я, хронически делил себя с людьми. В реальности оказалось наоборот. Большую часть времени он стоял настороже своих истинных чувств, у него было много друзей, но он не рассказывал многим о своем прошлом и не делился личными историями. Это меня удивило.
– Ты меня одурачил, – сказала я. – Почему ты так много рассказал о себе, когда мы впервые встретились?
– Потому что ты спросила, – сказал он.
– Спросила… о чем?
– Спросила, как я поживал. О моей жизни. Никто никогда меня об этом не спрашивал, – ответил он.
– Это совершенно нелепо, – сказала я. – Ты всю свою жизнь окружен людьми, которые любят и поклоняются тебе. У тебя есть друзья. У тебя был миллион девушек. Я уверена, что тебя без конца об этом спрашивали. До такой степени, что это раздражало.
– Нет, – сказал Нил.
– Никто никогда не наливал тебе виски и не спрашивал: «Ну и как, Нил, ты, черт возьми, по-настоящему поживаешь?» Никто не спрашивал, что у тебя на самом деле происходило? Это совершенно невозможно. Я уверена, что они спрашивала, а ты просто не слышал.
– Возможно, – ответил Нил.
– Может, ты просто не был готов к таким вопросам, – сказала я.
– А возможно, – сказал он, – я просто нашел человека, которому смог ответить.
* * *
В музыкальном мире я решила оставаться независимой. Я поработала со звукозаписывающей компанией. Я решила посмотреть, что случится, если я выпущу альбом онлайн, а фанаты будут платить сколько сами захотят, и буду отправлять диски прямиком к ним. Я записала две экспериментальные пластинки: Amanda Palmer Goes Down Under, смесь записей с живых выступлений в Австралии и Новой Зеландии (включая песню о том, как я ненавижу Веджемайт[28]) и Amanda Palmer Performs the Popular Hits of
Radiohead on Her Magical Ukulele (включая песню Creep и еще четыре песни, которые я добавила в свой репертуар). Я наняла агента по рекламе, чтобы в газетах не забывали о моем существовании, а в остальном я оставалась в тени и обратилась напрямую к фанатам с помощью списка рассылок, блога и Twitter, чтобы распространять новости о каждом релизе. Как и в последующем я сделаю это на Kickstarter, я выпустила две эти пластинки вместе с набором дополнительных товаров: пятнадцать долларов за диск, двадцать пять за диск и именную фотографию с австралийского тура, тридцать пять за виниловую пластинку, футболку и значок, сто долларов за диск, наволочку, галстук с трафаретной печатью, постер, кружку для пива, неопреновый подстаканник, футболку, три наклейки и два значка. (Я это не придумала. Это были настоящие комплекты.)
Тогда я впервые попробовала продавать вечеринки на дому. Когда я выпустила Amanda Palmer Goes Down Under, за три тысячи долларов можно было купить все товары плюс выступление в вашем доме, я продала полдюжины таких наборов и получала немыслимое удовольствие, когда доставляла их во время следующего австралийского тура. Я получала предварительные заказы, чтобы подготовить товары и не делать слишком много или слишком мало, чтобы не оказаться с кучей лишних неопреновых подстаканников (но из-за резкого падения цен, к сожалению, я все еще являюсь счастливым обладателем около пятисот таких именных подстаканников – таковы радости моего малого предприятия).
Я справилась с колоссальной задачей по производству и доставке всех этих товаров с помощью трех-четырех человек из моей офисной команды, некоторые работали полный рабочий день, другие – на полставки, они работали в разных уголках мира, по Интернету, на их собственных кухнях.
Нил и я также отправились в короткое турне и записали песни и истории, которые мы выпустили как An Evening with Neil Gaiman & Amanda Palmer. Я была так горда: Нил спел на сцене впервые в жизни после того, как в него кинули пивную банку (ему понадобилось наложить швы) во время своего короткого выступления в качестве панк-певца в 70-х.
Вместо того чтобы продавать эти диски на одном из наших сайтов, мы решили использовать Kickstarter, который инди-артисты только начинали осваивать, чтобы получить финансирование и отправлять диски. Я постоянно общалась онлайн и слушала отзывы фанатов. Если они хотели качественные постеры из литографской печати, я их делала. Если они хотели виниловые пластинки весом сто восемьдесят грамм, я делала им такие пластинки. Если они хотели наволочки с рисунком от руки или футболки серого цвета размера XXXL, я делала им их. Единственное, где я не была открыта для предложений, – это была музыка. Это моя работа, не их, но я попыталась посвятить их в каждый аспект моего нового мира независимого артиста. С тех пор они официально присоединились ко мне.
* * *
Примерно в это же время я с Джейсоном Уэбли в Нью-Йорке выступала целую неделю с концертами в маленьком театре в Вест-Виллидже. Мы выступали как сиамские близняшки Evelyn Evelyn в специально сшитом для нас платье для двух людей со значительной разницей в росте нашей швеей и другом Камбриель. Я была правой Эвелин, Джейсон был левой Эвелин, и каждый из нас использовал одну руку, чтобы играть на одной стороне инструмента – гитаре, пианино и аккордеоне. У нас были одинаковые парики, Джейсон брил бороду и красил губы помадой, и результат был в абсурдной степени неубедительным. Наш друг Скип играл роль нашего подлого зловещего менеджера, а наш настоящий менеджер Эрик выполнял две обязанности, играя роль тихого, угнетенного и беспокойного работника сцены. Близнецы были противодействующими артистами. Шоу были сумбурные и идеальные.
Как обычно я остановилась у Джоша и Алины в Бруклине. В один день я поняла, что шоу и автограф-сессия закончатся не раньше 23.30, а в 10.00 у меня была встреча неподалеку. Было бессмысленно тратить час на дорогу до Бруклина только чтобы поспать, встать и поехать обратно, но тратиться на отель было тоже нелепо. Без всяких раздумий я написала в Twitter:
