Только ночью, когда весь дом погрузился в сон, Черити наконец дала себе волю. Сколько лет она жила одной мыслью о том дне, когда Даррелл вернется домой и разделит с ней бремя надежд и тревог. И вот этот день настал и прошел, а она лишилась всего и осталась в полном одиночестве, у нее отняли даже надежду. В Конингтон-Сент-Джон вернулся чужой человек, и мгновения близости в то утро, среди руин сгоревшего дома, оказались иллюзией, как и все остальное.
Когда серый рассвет прокрался на небо, Черити встала и оделась. Маленький Даррелл еще крепко спал в узкой кроватке у другой стены. Она с любовью склонилась над ним, пытаясь не думать о тех днях, когда ей придется просыпаться в одиночестве. При этой мысли она испытала почти физическую боль. Черити не могла смириться с мыслью о неминуемой разлуке с этим ребенком, которого она так горячо любила: он и сам по себе просто чудо, а кроме того — сын Даррелла…
Она тихо вышла из комнаты, не разбудив малыша. Ведь няня находится поблизости, она присмотрит за ребенком, когда он проснется. Черити тихо скользнула по ступеням, как часто делала по утрам, и вышла в конюшенный двор. Вставало солнце, но белый густой туман, предвестник жары, окутывал окрестности, а трава в парке была еще мокрой от росы.
Черити брела бесцельно, слепая к красоте вокруг, и очнулась только в дальнем конце рощи. Деревья поредели, и черный остов Конингтона неясно вырисовывались сквозь клочья тумана. Ничего удивительного, что Даррелл уезжает, не желая постоянно иметь перед глазами это унылое напоминание об утратах. Но эта мысль не содержала в себе утешения, так как его выбор не был результатом шока и горя. Он приехал домой, не имея намерения остаться.
Стоя на опушке леса и глядя на мрачный памятник, созданный ненавистью ее родственника, Черити внезапно поняла, как нужно поступить. То предостережение, от которого вчера ее удержало сострадание, следует сделать сегодня, немедленно. Даррелл должен знать о намерениях Джонаса. Она расправила плечи и решительно зашагала через парк к деревне.
Абигейл встретила ее изумленным взглядом и известием, что сэр Даррелл еще не вставал. Она озабоченно посмотрела на измученное лицо и тени под глазами девушки и спросила, не случилось ли чего с маленьким господином.
— Нет, с ним все в порядке, — устало ответила Черити. — Абигейл, не пошлешь ли ты Диккона или Питера разбудить сэра Даррелла и сказать ему, что я здесь? Мне необходимо переговорить с ним, но я должна вернуться в Маут-Хаус до того, как тетя узнает о моем отсутствии. Я буду ждать у реки.
Она вышла, прежде чем Абигейл успела возразить, и направилась мимо площадки для боулинга к берегу, там нашла уютную полянку среди деревьев и села дожидаться Даррелла. Туман уже растаял, и блики солнца на воде у ног слепили глаза. Черити прислонилась к стволу дерева, откинула голову и прикрыла веки. Очень скоро тепло солнечных лучей и тихое журчание воды убаюкали ее, и она задремала. А проснулась оттого, что услышала свое имя. Рядом был Даррелл. Он опустился на одно колено и рассматривал ее со странным выражением — то ли он озабочен, то ли развлекается. Он был так похож на того Даррелла, которого она знала всегда, что заготовленные фразы начисто вылетели из головы, и она сказала просто:
— Даррелл, прошу тебя, не бросай нас снова!
Она увидела, как вмиг изменилось и посуровело его лицо, ласковая усмешка исчезла из глаз. Он вскочил на ноги и холодно проговорил:
— Значит, ты пришла в такой спешке и вытащила меня из постели только для того, чтобы попросить об этом?
Черити также встала. От утомления и внезапного пробуждения у нее закружилась голова, и она оперлась рукой о дерево, чтобы удержаться на ногах.
— Разве этого не достаточно? Даррелл, ты не понимаешь! Ты думаешь, что ненависть Джонаса удовлетворена, но это не так. Он не успокоится, пока ты будешь владеть хотя бы одним домиком или одним акром земли. Его устроит только твоя полная нищета. Я знаю, он сам мне сказал.
Даррелл пожал плечами:
— Тогда ему нужно всего лишь потерпеть. Время и победители из Вестминстера докончат за него.
— Он хочет большего! Твоего разорения — да, но все, что ты потеряешь, должно стать его приобретением. Он уже начал скупать твои земли, и я ручаюсь, что если он и пожалел хоть раз, что сжег Конингтон, то только потому, что таким образом лишил себя этого дома. Он видит себя сквайром Конингтон-Сент-Джона.
Даррелл хмуро смотрел на нее:
— И ты предлагаешь мне остаться здесь, чтобы увидеть это своими глазами?
— Я предлагаю тебе остаться, чтобы воспрепятствовать этому ради своего сына, если не ради самого себя! О господи, Даррелл, что с тобой? Ты просто какой-то увалень, дошел до того, что не желаешь даже защищаться!
— Я скажу тебе, что со мной! — Внезапный гнев прорвал завесу безразличия. — Четыре года войны, сражений и бессмысленного кровопролития. Мой отец лежит в Эджхилле, мой кузен Николас в Ньюбери, родные, друзья, слуги остались на полях сражений по всей Англии. И ради чего? Король в темнице, а дело, за которое мы боролись, потерпело поражение! Здесь, в Девоне, моя жена и мать также покоятся в земле, мой дом в развалинах, а состояние исчезло.
— Равно как и твое мужество, да? — От горького разочарования она тоже вспылила под стать ему. — Что, ты один пострадал во время войны? В нашем приходе — да не только в приходе, во всей Англии — едва ли найдется дом, где не узнали бы горя и потерь за эти годы! Едва ли есть хоть одна живая душа, что не оплакала кого-то из своих близких! Но все жертвы напрасны, если оставшиеся в живых позволят себе быть такими, как ты.
— Зато ты просто лопаешься от мудрости и смелых советов, — досадливо поморщился Даррелл. — Но одними словами ничего не добьешься. Вчера твоя тетя бойко предлагала мне заново наладить жизнь. Где, скажи на милость, и на какие средства? У меня нет денег, чтобы возродить Конингтон.
— У тебя остался Дауэр-Хаус!
— Дауэр-Хаус? — Даррелл задумался и тут же отмел эту мысль. — Он не пригоден для жилья. Он пустует много лет.
— Чуть больше трех лет, — уточнила Черити. — Мистер Партридж перед смертью поселился там, и слуги, которые не разбежались или не разошлись по домам, да и раньше за домом всегда хорошо следили. Не такое уж великое дело привести его в порядок.
Черити взяла Даррелла за руку, вспышка гнева иссякла, теперь она заговорила умоляюще:
— Даррелл, ну прошу тебя, останься! Что с того, что твои земли не столь обширны, как прежде? Те, что остались, не уступают многим поместьям, и их можно вновь сделать процветающими. Все мужчины и женщины, живущие на этой земле, рады будут трудиться до седьмого пота для тебя и твоего сына. И в ответ попросят только одного: чтобы ты оставался их поводырем и защитником, каким всегда был сквайр. К кому еще, кроме тебя, они могут обратиться за помощью?
