Читаем без скачивания Нэк Меч - Пирс Энтони

Нэк еще раз посмотрел вокруг. Рядом с большущей наковальней стоял бочонок с водой. Нэку как раз хотелось пить. Весь день он прошагал рядом с Тилом и Варой, а к вечеру, под влиянием внезапно принятого решения, свернул в деревню, узнав, что в ней есть лавка кузнеца. Если бы только он мог объяснить этому человеку свою беду…

Весь день я шагал по пустыне безводной,Забыв даже вкус воды —Чистой, холодной и свежей!И глотка горит как от красных углей,Забыла о Боге душа без воды —Чистой, холодной и свежей!

Кузнец уставился на Нэка широко открытыми глазами:

— Ты умеешь петь! В жизни не слышал лучшего голоса!

Секундой раньше Нэк еще не знал, что будет петь. Когда положение стало почти безвыходным, сознание само подсказало решение — и уста, шесть лет подряд даже не вспоминавшие о пении, выплеснули наружу крик души.

— Я знаю, что такое музыка, — повторил Нэк снова.

Кузнец колебался. Потом подтолкнул металлофон к Нэку:

— Попробуй, как у тебя получиться вместе с этим.

Нэк осторожно подхватил молоточек в щипцы и бережно ударил по одной из пластинок. Звук, во много раз более чистый, чем самый прекрасный человеческий голос, привел его в восторг. Нэк ударил еще несколько раз, по соседним пластинам, потом подряд по нескольким, повторяя ритм, и снова затянул песню.

А в ночь и в ее холода для меня, глупца,Все звезды казались полны до краев воды —Чистой, холодной и свежей!

Кузнец воскликнул

— Поверить своим ушам не могу! Говоришь, собираешься играть на нем и петь?

Нэк кивнул.

— Заплатишь, сколько сможешь. Должен предупредить тебя, что в нашей глуши тебе несдобровать с этим чудом, поэтому прикрепить его нужно получше. Да. Это можно будет организовать… Клинок твой я покрою старинным клеем… но после этого тебе придется забыть о мече. Это ты понимаешь?

Они сторговались, и сделка была заключена. Так Нэк Меч стал Нэком Музыкантом.

— На это? — удивленно и подозрительно переспросила Вара. — Ты поменял свой меч на это?

— На металлофон. Инструмент, на котором играют маленьким деревянным молоточком. На моем мече было слишком много крови.

Лицо Вары стало злым, и она отвернулась. Тил улыбнулся.

Теперь они шли на юг и восток. Тил и Нэк возвращались с новостью для доктора Джонса. Собственно, новостью их являлась Вара, хотя таковой она себя не считала. Она была последним из оставшихся в живых свидетелей, способных ответить на вопросы, касающиеся истинной природы гибели Геликона. Вара же шла, ожидая момента исполнения своей мести Нэку; она не хотела, чтобы он ушел из ее рук целым и невредимым.

Большую часть дневного перехода Тил молчал, у Нэка тоже не было настроения завязывать разговоры, Вара обычно бывала погружена в угрюмые размышления. Впереди у них лежали три тысячи миль — около трех или четырех месяцев пути, если идти быстро и каждый день. Путешествие не обещало быть приятным.

Так или иначе, им приходилось общаться друг с другом. Местные жители в большинстве своем были настроены недружелюбно; хижин, в которых можно было когда-то найти удобный ночлег, больше не существовало даже в глубине страны ненормальных. Путь их проходил по территории, известной некогда под названием западной Канады, вдоль южных границ растянувшихся цепью больших озер и северных окраин опаснейших порченых земель. Судя по имеющейся у Тила карте, полученной от ненормальных, возможность такого пути имелась.

Каждый день им нужно есть, и это означает, что кто-то должен охотиться и добывать пропитание; каждую ночь кто-то должен не спать и охранять лагерь; кто-то должен изучать окрестности и выбирать наиболее безопасный маршрут в местах обитания разбойных дружин. Охотой по большей части занимался Тил. Через некоторое время Вара, которой, очевидно, стало стыдно сидеть сложа руки, начала ему помогать.

Нэк, лишивший себя своего меча, не мог теперь ни бить зверя, ни сражаться. Он стал полностью зависим от своих спутников, и это очень его унижало. Да, тяжело было потерять свое оружие, да еще не в кругу! На его долю оставались ночные дежурства — и он не смыкал глаз ночи напролет. После двенадцатичасовых ежедневных переходов это было не очень-то просто.

Однажды ночью, когда они разбили лагерь на берегу реки, Нэк из-за всех сил боролся со сном и отгонял дремоту, позвякивая кончиками своих щипцов по пластинкам металлофона. Испробовав свое приобретение в лавке кузнеца, Нэк больше играть на нем не пытался. Сейчас звук не доставлял ему удовольствия — звон металла о металл резал слух. Нэк взял деревянный молоточек и на пробу ударил поочередно по нескольким пластинам, вновь наполняя сознание музыкальными ладами. Тил и Вара преспокойно спали. Пройдясь по всем нотам несколько раз туда и обратно и прочувствовав их, Нэк принялся заучивать звон каждой пластинки. Вскоре он понял, что при помощи одного только молоточка можно подбирать и исполнять любую из знакомых ему мелодий. Это казалось чудом! Нэк принялся мурлыкать себе под нос то одну, то другую песню, приспосабливая свой голос к чистым тонам инструмента. Его сокровище по-прежнему было с ним: он чувствовал музыку и получал от нее удовольствие.

Поупражнявшись немножко, Нэк решил испробовать свое подзабытое умение, о котором он вспомнил только теперь, после того как с мечом было покончено. Он начал петь, старательно подыгрывая себе на металлофоне:

Только скажи мне, что будешь моею,

И счастье любви будет наше,

Так он говорил ей, пока они шли,

Вниз по берегу О-гай-о.

Нэк старательно спел всю песню до конца, чувствуя, что выводит он совсем не ту реку и не ту любовь, как бывало, потому что, несмотря на недавние горячие комплименты кузнеца, пение Нэка сейчас звучало срывающейся и хриплой тенью того, чем оно было когда-то. Однако четкий звон металлических пластин придавал его голосу уверенность и выравнивал ритм строф, чего так недоставало ему раньше, а переливы мелодии заливали его существо водопадом сладостного восторга.

Так Нэк пел, сидя перед потухающим костром и покачиваясь в такт, а перед глазами у него вставало романтическое и берущее за душу видение: молоденькая девушка гуляет с парнем вдоль берега реки, он просит ее стать его женой, она отказывает ему, он приставляет к ее груди нож и начинает грозить, в конце концов приводит свою угрозу в исполнение, и раненная девушка тонет в водах реки. История ужасная, но песня прекрасная, — одна из его любимых, до тех пор, пока жизнь не сделалась так похожа на слова песни. Глаза Нэка наполнились слезами, вокруг все поплыло.

— Ты пел о своей жене? Ты и ее убил тоже?

Нэк знал, что рано или поздно Вара проснется, и поэтому не удивился, услышав ее голос. Он знал также, что наверняка по окончании песни услышит от нее раздраженный, а скорее всего злобный вопрос.

— Наверно, ты права.

— Я спросила об этом только потому, что должна была знать, — холодно продолжила девушка. — Тил остановил меня тогда и велел сначала узнать о тебе побольше. Сначала, прежде чем я убью тебя. Я заметила, что у тебя нет браслета.

— Моя жена была ненормальной, — сказал Нэк, равнодушный к тому, что Вара о нем подумает.

— Ненормальной! Что заставило тебя связаться с ними?

— Я хочу восстановить Геликон.

— Ты лжешь! — воскликнула Вара, схватив и выбросив вперед в сжатых кулаках фехтовальные палки, которые всегда лежали с ней рядом, как у бывалого воина.

Нэк устало повернул голову в ее сторону.

— Я убийца, но не лжец.

Вара отшатнулась от него:

— Пожалуй, я пока что пощажу тебя.

— Ты хотела, чтобы Гора погибла?

— Нет!

— Тогда скажи мне: чем был Геликон для тебя? Была ли ты свободна, находясь в нем в заключении, и почему предала его в конце концов? И почему ты не испытываешь к Горе ненависть?

— Геликон был моим домом! Я любила его!

Почувствовав, что окончательно запутался, Нэк некоторое время молча изучал лицо Вары, осененное лунным светом.

— Значит, ты тоже должна желать его восстановления, как этого хочу я?

— Нет! Да! — принялась выкрикивать она вперемешку, а потом расплакалась.

Нэк оставил девушку в покое. Кто-кто, а он знал, что такое настоящее горе и как сжигает душу жажда мести, и понимание того, что месть твоя все равно не принесет облегчения. Конечно, Вара страдает сейчас, как когда-то страдал от бессилия он, после того как умерла его Нэка. И как страдает и мучается он до сих пор. Пройдут месяцы, а может быть, годы, прежде чем Вара сумеет разобраться в себе и в других и немного успокоиться, и за это время красота ее может потускнеть.

Нэк снова ударил деревянным молоточком по пластинкам металлофона и начал подбирать новую мелодию. Через некоторое время он запел снова, и Вара не сказала ни слова против.