Читаем без скачивания Самый дождливый октябрь - Ирина Комарова

– Петр Кириллович вообще склонен идеализировать людей, – снисходительно усмехнулся Хахалев. – Разве вы этого еще не заметили?

Я подавила желание вежливо намекнуть, что и о своем заместителе Черников, помнится, отзывался в самых превосходных степенях. Не стоит опускаться до мелкой пикировки.

– Давайте теперь поговорим о вчерашнем дне. Чем вы занимались?

– Какие странные вопросы вы задаете, – в голубых глазах, устремленных на меня, ни тревоги, ни даже беспокойства, только легкое любопытство. – Вчера, слава богу, никого не ограбили, так что я работал, как обычно.

– А чуть подробнее, можно? Примерно так: пришел на работу к девяти, до одиннадцати находился в своем кабинете, в одиннадцать пошел на кухню, пить кофе…

– Я понял, понял, – засмеялся он. Очень хорошо засмеялся, по-настоящему весело и добродушно. И выглядел при этом настолько привлекательно, что я, наконец, поняла Нину. Наверное, с ней он тоже часто так смеется. А Гошка, балбес, просто ревнует и придирается, тут и говорить не о чем! – Только все выглядит немного по-другому. Я пришел не к девяти, а около десяти. Поскольку я второе лицо в фирме, то могу позволить себе небольшие отступления от трудовой дисциплины. А после девяти на работу добраться проще: час пик прошел, пробок уже нет. И кофе, в одиннадцать, на кухне я не пью. Опять-таки, использую свое служебное положение. Варвара варит мне персонально и не в определенное время, а тогда, когда мне хочется. Я же не собака Павлова, чтобы кофе по часам принимать.

Я снова удержалась и не спросила, считает ли Олег Викторович собаками Павлова остальных, нижестоящих сотрудников. Им-то для кофе отведено определенное время: хочешь, не хочешь, а пей! Вместо этого, я снова попросила его описать вчерашний день. Хахалев развел руками, дескать, чего не сделаешь для дамы, и мило улыбнулся. Больше не отвлекаясь, он коротко и четко перечислил, чем занимался и где находился в рабочее время. Вопрос о вечерних занятиях, снова вызвал его удивление.

– А это вас, с какой стати интересует? Допустим, у меня было свидание.

– Допустим, или было?

– Послушайте, Риточка… извините, – он не успел договорить, зазвонил сотовый. Хахалев достал из кармана телефон, нажал кнопку. – Слушаю. Да. Что? Но почему вы… нет. Нет, я сказал. Нет. Я сейчас сам приеду и разберусь. Все. Да, ждите, и ничего не предпринимайте. Все, еду!

Он убрал телефон и хмуро посмотрел на меня.

– Извините, у меня появились некоторые проблемы. Я должен срочно уехать.

– Что-то по работе? – посочувствовала я, поднимаясь с места.

– А? Нет. Это… это личное. Семейное. Простите, я тороплюсь.

Олег Викторович не вытолкал меня из кабинета, воспитание, все-таки, не позволило, но был весьма недалек от этого. А когда я, проходя мимо, слегка качнулась и чувствительно зацепила его левое плечо, отодвинулся с заметным неудовольствием и поморщился. Но я бы не поручилась, что от боли, скорее это было раздражение, смешанное с нетерпением.

Хахалев запер дверь, бросил Варваре, что, возможно, сегодня уже не вернется, и исчез. Я осталась в приемной, рассеянно глядя на секретаршу и перебирая в уме основные пункты нашего разговора. Судя по всему, коммерческий директор никак не мог иметь отношения непосредственно к ограблению – весь день он провел с Черниковым. Но у меня нет сомнений, что он знал код сейфа или, хотя бы, догадывался. Правда, я не успела выяснить, был ли он знаком с Валей, и не ему ли она звонила вчера днем… хотя, с чего бы ему? Я же только что пришла к выводу, что сам он в ограблении не участвовал, значит и шантажировать его нечем.

Потом мои мысли плавно закружились вокруг самой личности Хахалева. Все-таки, у Нины странный вкус. Олег Викторович, ничего не скажешь, и видный, и симпатичный, и при должности – пусть на игрушечной фирме, но коммерческим директором. И смеется хорошо. Но какой-то он… не знаю, как объяснить. Вроде, и жуликом не выглядит, и скользким типом его не назовешь, но эта его снисходительная усмешка: «Петр Кириллович склонен идеализировать людей»! Нет в Хахалеве надежности, вот что. Не вызывает он у меня того безоглядного, нерассуждающего доверия, как тот же Гошка или Витька Кириллов. Да-да, как бы я на Витьку ни злилась, сколько бы ни утверждала, что терпеть не могу этого типа, но в нем я уверена, он надежен, как скала. А Олег Викторович… моя мама, глядя на выступающих по телевизору политиков, иногда делает вывод: «Неприятный тип. Глаз у него нехороший». Вот и Хахалев производит на меня точно такое же впечатление – глаз у него нехороший.

Из задумчивости, меня вывел визгливый голос Варвары:

– Что вы на меня так смотрите?

– Как смотрю? – не поняла я. – Я вообще не на вас смотрю, я о своем думаю.

– Другого места не нашли, думать? Вы мне работать мешаете!

Если бы она говорила не таким, сварливо-базарным тоном, я непременно извинилась бы, перед тем, как уйти. Но быть вежливой с Варварой не имеет смысла. Правильно Катя говорила, эта барышня хорошего обращения не понимает. Только поэтому, в воспитательных целях, я позволила себе небольшое показательное выступление: повернувшись уже к выходу, резко остановилась, оглянулась и устремила на секретаршу внимательный, изучающий взгляд. Человек с крепкой нервной системой выдерживает такой взгляд до тридцати секунд. Если ему есть, что скрывать, то время сразу уменьшается наполовину. Варвара сникла и отвела глаза в сторону уже через три секунды. Удовлетворенная, я, так и не сказав не слова, медленно удалилась.

В коридоре я снова свернула в сторону бухгалтерии. Подойдя ближе, заметила, что дверь немного приоткрыта. Неужели, наконец, повезло, и удалось застать Изабеллу Константиновну? Окрыленная, я распахнула дверь и вошла в небольшую комнату – в «Игрушечной стране», как я уже убедилась, все кабинеты были небольшими. Увы, главного бухгалтера на месте не было. Но и говорить о полном невезении, тоже нельзя: из-за своего стола мне приветливо улыбалась Катя.

– О, Рита! Наконец и до нас добрались! А то ходите тут, со всеми разговариваете, а на нас – ноль внимания. Даже обидно.

– Так где же вас взять, чтобы поговорить, – я взяла стул, придвинула к Катиному столу и села. – С утра бухгалтерия на замке, а Изабеллы Константиновны и сейчас нет. Хахалев сказал, что она нарочно инвентаризацию затеяла, чтобы со мной не встречаться.

– А вы его слушайте больше, он и не такое расскажет. Инвентаризация плановая, у нас и график есть, им же самим подписанный. Сегодня с утра по складу лазили, завтра еще пойдем. И сейчас, мы бы с Изабеллой Константиновной вместе вернулись, да она брюки какой-то дрянью испачкала, поехала домой переодеться. Зато я – вот она, можете со мной поговорить!

Катя быстро и толково ответила на все мои вопросы, рассказала, сколько времени провела в день ограбления в банке («это я тогда еще быстро управилась. Там знаете, какие всегда очереди? У-у-у!»), вспомнила, что звонила Варваре ровно в одиннадцать десять и даже предъявила свой сотовый, на котором был зафиксирован этот звонок. Вчера она тоже на месте не сидела – с утра снова банк, после обеда налоговая, потом заскочила на работу, попила кофейку и снова уехала, на этот раз на оптовую базу, за канцтоварами.

– У меня машина, – просто объяснила Катя, – вот Изабелла Константиновна меня и гоняет во все стороны. За рулем-то проще, чем на автобусе по городу рассекать.

– А вечером вчера, чем вы занимались? – я твердо придерживалась единого списка вопросов.

– Вечером? – она потерла переносицу. – Это в смысле, после работы, что ли?

– Именно, – подтвердила я. – После работы.

Катя немного подумала и развела руками.

– Ничем не могу помочь! – объявила она жизнерадостно. – С работы я заскочила в супермаркет и прикупила кое-чего пожевать по мелочи. Приехала домой, поужинала, посмотрела телевизор, потом спать легла. То есть, я была дома, но подтвердить это никто не может.

– Вы одна живете?

– Ага. Родители мне квартиру снимают однокомнатную. И всем хорошо.

– Да уж, хорошо, – даже не пытаясь скрыть зависть, пробормотала я. Может, попробовать, выкрутиться как-нибудь и тоже снять маленькую, совсем крохотную однокомнатную квартирку. Родителей я к этому привлекать, разумеется, не буду, еще чего не хватало. Но я и сама сейчас вполне достойную зарплату получаю. Если сосредоточиться и немного подкопить, а потом еще немного ужаться в не самых необходимых расходах… Ох, прошу прощения. Больной, как я уже говорила вопрос.

Я перешла к следующему пункту – не видела ли Катя, как кому-нибудь вчера после обеда звонили. Увы. Катя напомнила, что большую часть дня провела вне стен родной фирмы, а за то недолгое время, что она пила кофе в компании остальных дам, никаких подозрительных звонков не было.