говоря, Кира осталась собой недовольна. Не смогла сдержать эмоции, проявила слабость и теперь переживала уже из-за этого. Из-за своей несдержанности. Из-за того, что Якову пришлось ее успокаивать. Дипломатично, мягко, возможно, совершенно незаметно для окружающих, но все же, все же… Он замечательный, это не подлежит сомнению, но она… Кира никогда не подозревала, что может вот так вот по-глупому раззавидоваться, но факты упрямая вещь. Ничем иным, кроме зависти, ее поведение, увы, не объяснишь. И вроде бы не дура, не размазня. Женщина с интеллектом и характером, а поди ж ты, не устояла. Впустила в сердце зависть, почувствовала дистанцию, отделяющую ее от них, ощутила свое несоответствие этому блистательному миру, этой волшебной стране…
С тем большим усердием она демонстрировала за столом ясность мысли, легкость в обращении, доброжелательность и, разумеется, хорошие манеры. Не унижаться же, в самом деле, и дальше! И так чуть с ходу не опростоволосилась!
Кира происходила из хорошей семьи. В прошлом веке таких называли разночинцами. Не дворяне, но и не плебеи. Отец – инженер, мать – дипломированная акушерка. Оба образованные, воспитанные, а чего не смогли получить дома – в семье купца и в семье мастера краснодеревщика, то приобрели со временем путем упорного труда и самообразования. Так что ни культурная речь, ни умение пользоваться столовыми приборами для Киры проблемой не являлись. К тому же она закончила классическую гимназию и училище летчиков, где учили не только физике и латинскому языку, пилотированию аэропланов и тактике воздушного боя, но и бальным танцам, не говоря уже о языках, которых Кира, к слову, знала целых три. Да и Ольга Бывшая-Скавронская была отнюдь не единственной аристократкой, с которой Киру столкнула жизнь: во второй женской гимназии, в которой в связи с ее местоположением учились и дочери высших сановников империи, и в училище, куда поступали отнюдь не только разночинцы, да и на службе. Особенно в высоких штабах.
Поэтому, проявив волю и взяв себя в руки, Кира поддерживала за столом вежливую беседу, улыбалась шуткам, вставляла уместные замечания, используя для этой цели латинский и французский языки, в общем вела себя так, как, по идее, и должна вести себя за обедом в пафосном ресторане баронесса Багге-аф-Боо. И вот это – пусть и по разным причинам – произвело на некоторых, а конкретно на Якова и Ольгу, неожиданно сильное впечатление. Яков ее такой просто не знал, да и сама Кира, если честно, о такой себе частично забыла, – сколько лет прошло! – а частично даже не знала, что в ней вообще все это есть. Что же касается Ольги, которая кое-что про Киру все-таки знала, ее изумление было связано совсем с другими обстоятельствами.
– Ты давно с Курбским? – спросила она, когда, покинув мужчин, дамы переместились в дамскую комнату.
– Это принципиально? – вопросом на вопрос ответила Кира и, открыв сумочку, достала оттуда папиросы и зажигалку.
– Но это же Курбский!
– Мне что, теперь его на руках носить? – спросила спокойно, дав прикурить Ольге и закурив сама. – Он меня носит, мне этого достаточно.
Вообще-то правда, хотя и не без лукавства. Достаточно вспомнить реакцию Киры на портрет князя Андрея Михайловича. Да и на руках ее Курбский носил пока один только раз, хотя вспомнить об этом, чего уж там, было приятно. Аж в жар бросало!
– То есть у вас все серьезно? – не успокаивалась княгиня Дашкова.
– У нас по-разному, – пыхнула папироской Кира. – Мы с ним, Олюша, в одном полку служим. С одной стороны, хорошо: все время рядом, а с другой – мы же братья по оружию, оба офицеры, к тому же я командир, сама должна понимать…
Что уж там поняла Дашкова, сказать было трудно, но, если она чего-нибудь до сих пор и не поняла, то уж точно хотела узнать. Расставить, так сказать, все точки над «i».
– Так ты в самом деле летаешь? – вопрос задан не без зависти, но «неприличное» чувство замаскировано под брезгливое удивление.
– А ты думала, Яков пошутил?
– Ты сумасшедшая!
– Я такой, Оля, всегда была, или не помнишь?
– Помню, но… Постой! – встрепенулась вдруг княгиня. – Князь назвал тебя баронессой! Откуда титул?
– Замуж удачно сходила, – ничуть не покривив душой, ответила Кира. – Но в армии фамилию менять не стала.
– И какая же у тебя теперь фамилия?
– Багге-аф-Боо.
– Что?! – округлила глаза Бывшая-Скавронская.
– Что тебя так взволновало? – искренно удивилась Кира, по простоте душевной никак не ожидавшая от Ольги такой бурной реакции.
– Ты была замужем за камергером двора Иваном Васильевичем Багге-аф-Боо?! – уточнила свой вопрос Ольга.
И тут в мозгу Киры наконец зажегся свет. Багге-аф-Боо! Вот откуда она знала эту фамилию! Ее носил покойный камергер двора, погибший лет десять назад во время неудачного покушения на государя императора.
«Ну, спасибо, Яков, удружил! – покачала она мысленно головой, сообразив наконец, откуда растут ноги у этой многообещающей идеи. – Но какой же гад! Мог меня хотя бы предупредить!»
– Оля, окстись! – остановила она не на шутку разошедшуюся одноклассницу. – Мне, когда он погиб, семнадцать лет было!
– Всякое бывает…
– Я была замужем за Филиппом Васильевичем Багге-аф-Боо, младшим братом камергера.
Судя по всему, Иван Васильевич не оставил потомства, вот титул и перешел к его непутевому младшему брату. Во всяком случае, версия выглядела не хуже других и на первый случай сойдет.
– А ты, – перешла Кира в контратаку, – давно замужем? Дети есть?
– Замужем шесть лет, – тяжело вздохнула княгиня, бросив быстрый взгляд по сторонам, не подслушивает ли кто. – Родители сосватали, если понимаешь, о чем речь.
Кира понимала, хотя и не все.
– Хорошая партия… В общем, неплохо живем… Двое детей… Приняты при дворе…
– То есть супружеский долг… – осторожно намекнула Кира.
– Исполняю с достоинством, – мрачно усмехнулась Бывшая-Скавронская.
– А куда я денусь? – ответила еще через мгновение на другой Кирин вопрос. – Исполняй и не греши, разве не знаешь?
– А он?
– Ну, не дурак же и не мальчик, – выдохнула табачный дым Ольга, – понимает, поди, что и как, но прямых вопросов не задает. Ну, а пока нечто не произнесено вслух, оно как бы и не существует, а у него репутация. В общем, вооруженный нейтралитет. Он палку с постельными удовольствиями не перегибает, я не устраиваю истерик. Так и живем.
Что ж, и такое, насколько знала Кира, случается. Гомосексуальные отношения в империи не приветствуются и даже открыто преследуются, когда дело касается мужчин. О женщинах в России вслух старались в этом смысле не упоминать – ну разве что намеком, словно бы таких и вовсе нет. Но они всегда были, существовали и сейчас…
Ретроспекция 6
О том,
