вручая новые.
— Здесь полный комплект? Ты уверен? — спросил Сергей Павлович, постучав по жидкой стопке бумаг.
— Так точно, товарищ полковник.
Ярый внимательно прочёл первый экземпляр. Хмыкнул. Сравнил его с копиями. Взял в руки и порвал на четыре части.
— Капитан. Слушай сюда. Если всё «прокатит» — тебе повезло. А если где-то всё же всплывёт твоя «филькина грамота» — вполне возможно, что ты не отделаешься объявленным выговором. Тебе всё ясно?
— Так точно. Товарищ полковник. Уверен на все сто, что других копий нет.
— И я надеюсь. Тогда свои творения — в шредер в приёмной и свободен до завтра. Вопросы есть?
— Никак нет.
* * *
Что бы сэкономить время, Сергей Павлович пошёл не по Литейному, а почти напрямую, по небольшим улочкам, иногда «ныряя» в проходные дворы.
Он радовался тому, что мог просто так, совершенно спокойно, немного пройтись по городу. Дома он предупредил, что задержится, так что просто ощущал покой в душЕ. Дышалось легко и даже немного непривычно. Полковник с удовольствием смотрел на улицы, здания, на людей, которые спешили по своим делам. Он давно не ходил этим маршрутом. Поэтому не удивительно, что пару раз упирался в закрытые на замок ворота проходных дворов или в обнесенные забором строительные площадки…
Подойдя к кафе, глянул на часы. Без пятнадцати семь вечера.
У входа его уже ждал Виктор.
Пожав друг другу руки, зашли в кафе. Совсем рядом с входом доставали из кофров свои инструменты трое музыкантов, которые работали здесь почти каждый вечер. Ненавязчивый тихий джаз вполне соответствовал атмосфере уютного заведения. Небольшое колличество столиков, которые были расположены так, что находящиеся за одним из них не мешали разговорами своим соседям.
Мужчин встретили и, узнав номер зарезервированного столика, провели к нему.
Разделись, повесив верхнюю одежду на вешалку, и сели друг напротив друга.
Буквально сразу к ним подошёл официант и предложил меню. Каждый выбрал то, что захотел, а Виктор Константинович заказал ещё и 200 грамм самого дорого коньяка.
— Виктор Константиновичю, я не пью.
— Сергей Павлович, я тоже. К тому же мне завтра нужно быть самому за рулём.
— Так зачем?
— Поверь. Нужно….
Они посидели, молча несколько минут глядя друг на друга.
Константинов предложил.
— Во-первых. Мы оба не в форме. Знаем друга довольно давно. Поэтому давай на ты и по именам.
— Согласен.
— Вопрос сначала такой — когда нам принесут еду?
Ярый улыбнулся заданному вопросу.
— Минут через 15. Так что есть время начать разговор. Время резерва стола здесь не лимитировано.
— Тогда начнём почти с начала. О наших взаимоотношениях с Белым я тебе уже рассказал. Теперь ответь. Только честно. Почему твоя контора вдруг заинтересовалась им. Я, насколько знаю, и почти в этом уверен, Белый с иностранцами дела не имел и не имеет. Носителем гостайны не является. То, что он «другой», знает множество людей. Не только в стране, но и за её пределами. Поэтому жду честного ответа. Я тебя знаю, хоть и не так близко. Знаю, что ты честный и порядочный. Знаю так же, что ты ни одного человека не «прижал» без основательных причин. Поэтому жду твоего ответа. Как я и сказал. Честного.
— Ну, ты меня уже одновременно и похвалил и обгадил слегка. Ладно, проехали. Отвечу так. Как ты и просишь — честно. Белый несколько раз попадал в зону внимания нашей службы, но это было из-за того, что он общался с иностранцами. Причём близко.
Виктор поднял кисть руки, прося слова.
— Сергей. Ты ошибаешься в определениях и словах. Белый никогда не общался «близко», как ты только что сказал, с иностранцами. Да, у него были встречи. Но только в присутствии других людей и очень кратковременные. Он не любит людей из-за границы. Даже не так. Он их не «ВЫНОСИТ» на дух. Последнее обращение, о котором я знаю, было года полтора назад. ТАМ, — и он мотнул головой налево, — давно поняли, что от Белого им ничего не обломится. Поняли все. И контакты такого рода исчерпали себя.
— Извини. Наверное, я сказал не так. Согласен. Но то, что контакты были, ты же не отрицаешь? Вот. Поэтому он и стал известен нашей конторе. А если тебя заинтересовало, почему именно сейчас возник вопрос по Белому, так я тебе скажу. Это интерес не службы. Это мой личный вопрос.
— Не понял. Какой у тебя ЛИЧНЫЙ интерес может быть к Белому.
— Понимаешь, Сергей, горе у меня в семье. И это не тайна. Внучка моя очень больна. Онкология. Причём… — и Сергей Павлович закрыл ладонями лицо.
— Поэтому ты и хочешь выйти на Белого? Тебе нужен контакт?
— Забавно, если можно так сказать, но контакт уже состоялся. С Белым мы уже познакомились. Пообщались. У меня сложилось такое ощущение, что не я полковник ФСБ, а он. Именно таким тоном он и разговаривал с нашей семьёй. Практически ни слова лишнего, одни только приказы. Да и с нашими вопросами заткнул. Почти ничего из того, что нас интересовало, мы не узнали.
— Олежка такой, — Виктор засмеялся. — Прости. Не к месту смех, но я представил его лицо, когда он с Вами разговаривал.
— Он по телефону нам звонил.
— Тем более, — И Виктор заулыбался ещё шире. — В таком случае Вам ещё повело. Он, когда беседует с родителями своих подопечных, просто как каменый гость. Никаких эмоций вообще. Камень и камень. У меня появлялось желание, когда он разговаривал в моём присутствии по вопросу лечения, так долбануть его какой-нибудь палкой. Посмотреть реакцию. Думаю, что в тот момент он и не заметил бы, что по нему врезали. Вот так-то, Сергей.
— Да. У нас сложилось похожее мнение.
— И что тебе Белый сказал? Или пообещал?
— Самое странное то, что…
… Сергей Павлович задумался, — рассказать своему собеседнику о сне Кати, в котором она увидела Белого или нет? А потом, поняв, что Виктор знает Белого очень давно, решился…
— … Вообщем всё началось с того, что моей внучке приснился сон, — и Ярый, ничего не скрывая, рассказал Константинову всё то, что рассказывала его внучка.
Виктор, не отрывая глаз от собеседника, внимательно слушал. Но чем дальше продолжался рассказ, тем серьёзней становилось его лицо. Под конец он был мрачнее тучи.
— А по телефону о чём была речь?
Ярый рассказал и содержание телефонного разговора.
— Вот что, Сергей. То, что ты мне рассказал — это не рядовое явление. Знаешь, тебе безумно повезло. И твоей семье. Как ты там говорил? Защитник, а потом СУДЬЯ? Ты не ошибся? Точно так прозвучало?
— Да.
