они не будут смотреть тебе в глаза?
Я оглянулась назад. Туман скрывал всё. Мусорный бак исчез, поглощенный туманом. Мужчины могли бы остаться там, где были. Или они могут преследовать нас.
— Они всегда смотрят тебе в лицо, — сказал Рорк. — Никто не целится из пистолета, глядя на твои колени.
Перед нами пара мужчин прислонилась к зданию. На щеке одного парня красовалась большая чёрная татуировка. У другого было так много пирсинга в бровях, носу, ушах и губах, что он выглядел так, словно на него напали рыболовные крючки. Мы перестали разговаривать.
Когда мы приблизились на расстояние слышимости, татуированный парень крикнул:
— Вы, кучка мамаш, заблудились. Ты где-то свернул не туда, папаша?
Парень с пирсингом рассмеялся. В этом звуке было что-то уродливое и угрожающее.
Отец тронул меня за локоть.
— Продолжай идти.
Парень с татуировками сделал пару шагов в нашу сторону.
— Может быть, они тестируют девушку, — он злобно посмотрел на меня. — Сколько ты берёшь, чувак? Я заключу сделку и даже позволю тебе оставить свой багаж.
Мне хотелось убежать. Я сохраняла непринуждённую, беззаботную походку, но мои ладони вспотели на ремне спортивной сумки. Рорк уставился на них, прищурив глаза.
Парни неторопливо направились к нам. Тот, что с татуировкой, взмахнул руками вверх в каком-то бандитском жесте.
— Если ты…
Вызов замер на его губах. Оба парня стояли неподвижно, как манекены.
Рорк отпустил свой чемодан и шагнул к ним.
— Оставь их, — сказал папа. Не сбавляя шага, он взялся за ручку чемодана Рорка и потянул его за собой.
Рорк взглянул на меня, затем продолжил идти с нами по тротуару, засунув руки в карманы куртки.
— Как долго они будут оставаться в таком состоянии? — спросила я.
— Минуту. Может быть, две.
Рорк огляделся и расправил плечи.
— Мне нравится этот туман. Это идеальная ночь.
Мы спасались бегством, спасая свои жизни, в плохой части незнакомого города. Рорк, очевидно, получал слишком много удовольствия от ошеломления людей.
— Что происходит, когда они просыпаются? — спросила я. — Не покажется ли им странным, что их случайно парализовало?
Папа покачал головой.
— Они не вспомнят ни об этом, ни о нас. Это будет один из тех случаев, когда они подумают: «Что я говорил? " или «Зачем я сюда пришёл?»
— Подождите, — сказала я, почти останавливаясь. — У меня всё время бывают такие моменты. Вы с Рорком ошеломляли меня?
Рорк рассмеялся.
— Нет, ты просто от природы пришибленная.
Папа ускорил шаг.
— Это не работает на Сетитах или Хорусианах.
Что ж, это было приятно знать. Мы прошли ещё один квартал в молчании. За исключением случайной проезжающей машины, ничто не пробивалось сквозь туман, кроме стука колёс наших чемоданов по бетону. Мне было интересно, сколько времени потребуется, чтобы выбраться из района красных фонарей. Наконец я повернулся к отцу.
— Мы будем ходить в школу в Бостоне?
— Нет, — сказал он. — По крайней мере, до тех пор, пока я не буду иметь хоть какое-то представление о том, как долго я пробуду в Европе. Когда я вернусь, мы решим, где будем жить.
— Так чем мы с Рорком собираемся заниматься весь день, пока Джон Марк и Корделия в школе?
— Они закончили школу. Они работают в отелях своих родителей, когда семья не путешествует. Я уверен, что они найдут для тебя какое-нибудь занятие.
Работа в отеле, вероятно, означала уборку номеров. Моё настроение упало. Я не осознавала, как сильно я любила школу, зависела от неё, пока не столкнулась с тем, что не пойду туда. Мне нечему было бы учиться, не на что было бы надеяться, не с кем было бы познакомиться.
Я не утруждала себя жалобами на то, что колледжи будут задаваться вопросом о пробелах в моём обучении. С папиным опытом подделки документов в моих записях не было бы пробелов.
— Сколько лет Джону Марку и Корделии? — спросила я.
Папа сказал, что они были подростками, но, если они оба окончили школу, это казалось маловероятным. Вероятно, это был один из тех случаев, когда родители забыли, сколько прошло времени, а Джон Марк и Корделия были подростками, когда папа в последний раз разговаривал с их родителями десять лет назад.
Папа не ответил. Мы дошли до угла, и пока мы ждали, когда загорится нужный светофор, он отпустил один чемодан и посмотрел на часы. Я вздохнула и повернулась к Рорку.
Только его там больше не было.
Я огляделась по сторонам, описав полный круг. Волна страха накрыла меня.
— Где Рорк? — спросила я.
Папа едва поднял глаза.
— С ним всё в порядке.
Я продолжала искать, напрягаясь, чтобы увидеть что-нибудь в тумане позади нас.
— Рорк!
Папа взял свой чемодан и чемодан Рорка.
— Да ладно тебе. Светофор переключился.
Я не пошевелилась.
— Рорк! — снова закричала я. — Поторопись!
Никто не ответил. Папа жестом велел мне идти вперёд. Я всё ещё не сдвинулась с места.
— Мы не можем оставить его. Где он?
— Рорк знает адрес, и у него есть GPS на телефоне. Он догонит нас.
Я отступила на шаг от обочины, упрямо упираясь ногами.
— Мы должны найти его.
— Мы пропустим зеленый, если ты не поторопишься.
Мой голос взвился вверх, приближаясь к истерике.
— Ты даже не выпускаешь нас из дома, не зная, куда мы направляемся, но ты оставишь Рорка на произвол судьбы в плохой части Бостона? Что с тобой не так?
Знак «Стоп» начал мигать. Папа подхватил чемодан Рорка под мышку, взялся за ручку своего собственного чемодана и свободной рукой решительно вытащил меня на улицу. Разочарование придало его словам отрывистый ритм.
— Перестань. С Рорком всё будет в порядке.
Хватка отца не оставляла мне выбора. Как я раньше не замечала, что у него есть дополнительная сила? Он нёс чемодан Рорка так, словно лишний вес его даже не раздражал.
Я пошла с папой, чувствуя, что бросаю своего брата.
— Рорк думает, что он непобедим, — сказала я, — но это не так. Что, если Хорусиане где-то там?
Мы дошли до другого бордюра, но папа не отпустил мою руку. Он продолжал тащить меня по тротуару.
— Они не знают, где мы находимся. Тебе придётся довериться мне в этом.
Мой желудок сжался в узел.
— Позволь мне хотя бы позвонить ему.
Со вздохом папа отпустил мою руку. Я порылась в своей спортивной сумке и вытащила телефон. Из-за всего, что происходило, я забыла зарядить его прошлой ночью и включила его только на несколько минут этим утром. Теперь батарея разрядилась. Я сунула его в карман.
— Позволь мне воспользоваться твоим телефоном. Мой нужно зарядить.
Папа покачал головой.
