Марина
Закончив разговор со слизняком, я чувствую, что силы у меня кончились. Вот кончились — и всё тут! Больше всего хочется прийти к Илье, рассказать ему всё, и пусть он сам разгребает всю эту ситуацию! Но я и сама понимаю, что так делать нельзя. Именно Муромцева хотят подставить с этим контрактом, и если я откажусь — они просто найдут другого исполнителя, который сделает то же самое. В моих силах хотя бы постараться помешать им. Плюс у меня есть запись разговора, которую я тут же пересылаю с Алинкиного на свой телефон и почту, чтобы иметь несколько копий.
— Мари, — голос сестры звенит от напряжения. — Объясни, что всё это значит!
— Ты же и сама слышала, — я устало поднимаюсь, наливаю ей и себе по чашке чаю и сажусь обратно. — Илье хотят подгадить. Уж не знаю, кому и куда он не угодил, но кто-то совершенно точно хочет лишить его должности, а то и ещё что-нибудь похуже…
Задумываюсь и пропускаю момент, когда Алина взрывается:
— Да плевала я на твоего Илью! Какого хрена из-за тебя угрожают мне?!
— Что? — я ошарашенно смотрю на сестру, не в состоянии подобрать слова.
— То! — она вскакивает и зло смотрит на меня. — Всё из-за тебя! Сначала ты встречалась с этим козлом Мишей, который тебя использовал! Теперь к своему Илье бегаешь трахаться, а мне детский дом грозит из-за твоих… твоих… хахалей!!!
— Алина! — ахаю от ужаса. — Что за слова?! Да как ты?..
— А-а, вот оно что, я поняла, — её глаза наполняются слезами. — Ну конечно, у вас же любо-овь! — тянет издевательски и всхлипывает. — Я только мешать буду счастливой парочке!
— Алинка, как ты можешь? — шепчу с трудом. — У меня и в мыслях такого не было. Ты же моя сестра, я люблю тебя…
— Иди ты к чёрту, Мари! — Алина вытирает слёзы кулаком и выглядит сейчас, как маленький обиженный ребёнок.
Меня вдруг пробивает догадкой — ну конечно, как ребёнок! Она же просто испугалась и не справляется теперь со своим страхом оказаться ненужной. Ещё и возраст такой сложный… Подскакиваю, чтобы обнять сестру, но та шарахается назад.
— Ненавижу! — выпаливает и убегает к себе в комнату, хлопнув дверью.
Я тяжело опускаюсь обратно, пододвигаю к себе остывший чай и грустно улыбаюсь. Своих детей у меня пока нет и когда ещё будут, а классическая ссора с тинейджером уже есть, прямо как у настоящего родителя.
Смотрю на телефон и вижу пропущенное сообщение от Ильи. Спрашивает, как у меня дела, всё ли в порядке. Торопливо отвечаю, но ответа не дожидаюсь — может быть, он уже спать лёг?
Следующий день провожу дома, пытаясь разобраться с чехардой хозяйственных дел. Алинка весь день дуется и отказывается выходить из комнаты, но настаивать не пытаюсь. Перебесится и остынет. Сама ведь наверняка понимает, что несправедливо разозлилась, но прощения просить гордость и вредность не позволяют.
От Ильи тоже парочка сухих сообщений, и всё. Я бы, может быть, насторожилась, но, во-первых, не знаю, как он обычно с девушками контактирует — мало ли, не все мужчины любят постоянно смс строчить. А во-вторых, мне не до того — нервничаю из-за понедельника, раздумывая, как лучше поступить. Понятно, что Илье нужно будет всё узнать, но вопрос в том, когда рассказать — когда уже всё будет сделано или заранее?
Михаил сказал, что всё сложится само собой — возникнет ситуация, которую нужно будет срочно решать, вот тогда-то мне и нужно будет подсунуть контракт, который мне пришлют завтра на почту. По словам слизняка, у Ильи просто не будет другого выхода. А потом я должна срочно передать оригиналы документов Михаилу. Не совсем понимаю их многоходовку, но пытаюсь разобраться — дать Илье всё подписать и сдать всю эту компанию при передаче документов, или предупредить, чтоб даже не вздумал ничего подписывать?
В конце концов решаю, что если рассказать заранее, то доказать ничего не получится. Даже запись разговора к делу не больно-то пришьёшь, если никаких фактических подтверждений нет.
Здравая мысль, что вообще-то можно всё выложить Илье, а потом вместе решить, что делать, мне почему-то в голову не приходит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А зря…
Глава 33
Марина
В понедельник я чуть не проспала. До того перенервничала со всеми событиями, что полночи ворочалась, не могла заснуть, и утром подскакиваю в последний момент. Быстро натягиваю свой брючный костюм — затею с чулками, естественно, придётся отложить на неопределённый срок — и стучусь к Алинке в комнату. Мелкая зараза продолжает игнорировать меня и дуться, но я уже решила не обращать на это внимания. Заглядываю и вижу, что сестра не спит и демонстративно от меня отворачивается.
— Алин, я ухожу на работу, надеюсь, сегодня всё решится и будет в порядке, — произношу спокойно, не отводя глаз от девочки, чтобы придать своим словам вес. — Тебя никто и никогда не заберёт ни в какой детский дом! Я этого не позволю!
Алинка упрямо поджимает губы и продолжает молчать. Ну ладно, отойдёт в конце концов.
— Люблю тебя, — качаю головой, не рассчитывая не ответ, и быстро ухожу в коридор, а то если помедлю ещё пару минут — точно опоздаю.
С тяжёлым сердцем закрываю дверь и еду на работу. В офисе появляюсь около восьми, и сразу заглядываю в кабинет начальства. Муромцев уже сидит за столом, поднимает на меня глаза, и мои губы невольно расплываются в улыбке, которая, впрочем, быстро замирает, потому что Илья улыбается как-то принуждённо.
— Всё в порядке? — спрашиваю неуверенно.
— В полном, — мужчина бросает на меня странный взгляд, слегка качает головой, а я не могу понять, что не так.
Потом вспоминаю — сама ведь говорила ему, что в офисе ничего не поменяется, он — шеф, я — секретарь. Правда, тогда он энтузиазма вроде бы особого не выказал, но… Вот ведь дура! И на что только надеялась!
— Кофе? — выпрямляюсь, натягиваю на лицо профессиональное выражение.
Хочет секретаря — будет ему секретарь. Чёрт знает почему, но мне немного, самую капельку обидно. Никого ведь нет ещё в офисе, мог бы и поприветливее поздороваться.
— Да, пожалуй, — произносит этот… начальник. — Спасибо, Мари!
Разворачиваюсь и иду к кофемашине. Вот ведь… сама предложила, сама обиделась… Кто нас, женщин, поймёт? Готовлю кофе, прохожу обратно в кабинет.
— Пожалуйста, Илья Сергеевич, — небольшую язвительность в голосе скрыть не удаётся, и Илья вскидывает на меня хмурый взгляд.
А я что — я ничего! Выхожу и сажусь за свой стол, заниматься текучкой.
Несколько часов проходят относительно спокойно, а во второй половине дня начинается светопреставление. В приёмную без стука залетают двое руководителей, я их помню — один начальник отдела сбыта, второй транспортник. Подскакиваю, но меня останавливают.
— Быстро, нам к Илье Сергеевичу!
Мужчины вламываются в кабинет, и я слышу, как начинается какой-то галдёж. Слов толком не разобрать, но становится понятно, что сорвана какая-то важная поставка, и из-за этого компания теряет важного клиента, на котором многое завязано. Под ложечкой начинает сосать. Так вот о чём говорил слизняк-бывший! Опускаюсь на стул и тут же вижу, как на почту падает новое письмо. Контракт…
Разборки продолжаются почти час. Илья сначала уходит из кабинета, потом возвращается, следом за ним ещё люди. Как муравейник распотрошённый, честное слово! Я не лезу под руку, но контракт распечатываю. Просматриваю — вроде бы ничего криминального, всё как обычно. Хотя… в юридических нюансах я не сильна, может быть, там какая-то ловушка хитроумная расставлена.
Наконец, всё немного успокаивается, поэтому несмело захожу в кабинет, неся Илье ещё одну чашку кофе. Стол у него завален бумагами, сам мужчина как будто даже взъерошен немного.
— Илья?… — зову, он сердито смотрит на меня. — Сергеевич… — сглатываю, чуть не забыла. — Я могу как-то помочь?
— Интересно, как? — мужчина взвинчен, это слышно по голосу.
— Вы говорили про сорванные поставки, — начинаю медленно, — но мы ведь совсем недавно встречались с посредником?..
