Джордж поднял брови. Но другой откровенной реакции на сообщение Эндрю не последовало.
Глава 12
Маленькая Мисс в очередной раз приехала проведать свою калифорнийскую семью. Ей уже исполнилось восемьдесят три года, и она выглядела хрупкой, как птичка. Но ни энергии, ни решительности у нее не убавилось ни на гран. Она ходила с палочкой, но использовала ее больше для жестикуляции, чем в качестве опоры.
Рассказ о неудачной попытке Эндрю попасть в библиотеку она выслушала со все возраставшим негодованием. По окончании его она стукнула палкой об пол и сказала:
— Джордж, это ужас какой-то. Кто эти два молодых негодяя?
— Не знаю, мама.
— Должен узнать.
— Что это изменит? Полагаю, это пара местных хулиганов. Обычные праздношатающиеся дурачки. Да в конце-то концов, они не причинили никакого вреда.
— Но могли. Если бы ты не оказался там, Эндрю здорово досталось бы. Да они и на тебя могли напасть. Тебя спасло только то, что они оказались слишком глупы, чтобы понять, что, если бы даже ты приказал Эндрю расправиться с ними, он не смог бы причинить им вреда.
— Да ну, мама. Неужели ты думаешь, они посмели бы тронуть меня? Люди, нападающие на совершенно им незнакомого человека на окружной дороге? И это в двадцать третьем веке?
— Предположим, не тронули бы. Но Эндрю подвергался реальной опасности, а этого мы не имеем права допустить. Ты же знаешь, Джордж, что я считаю Эндрю членом нашей семьи?
— Да. Я и сам так думаю. Так было всегда.
— Так разве можем мы позволить, чтобы два балбеса обращались с ним как с брошенной заводной игрушкой?
— Мама, что ты хочешь от меня? — спросил Джордж.
— Ты юрист, не так ли? Так употреби свои юридические познания на пользу дела! Послушай меня: я хочу, чтобы ты в любом случае предъявил иск, который принудил бы Региональный суд публично признать права роботов, а Законодательное собрание — принять необходимые законы, а если возникнут какие-то политические проблемы, ты передашь дело во Всемирный суд, коли другого пути не будет. За всем этим я буду постоянно следить, Джордж, и не потерплю никаких уверток.
— Мама, но разве не ты совсем недавно говорила, что больше всего ты хотела бы, чтобы я прошел на выборах в Законодательное собрание и занял бы там место моего деда?
— Да, ну и что такого? Что изменится…
— Но теперь ты хочешь, чтобы я развернул сомнительную кампанию за права роботов. Роботы не участвуют в выборах, мама, зато в них участвует огромное множество людей, и далеко не все они обожают роботов так, как ты. Ты хоть понимаешь, что получится с моим избранием, если из всего, что избиратели узнают обо мне, главным будет информация о том, что я тот самый юрист, который отстаивает в Законодательном собрании законы о правах роботов?
— Ну?
— Так что важнее для тебя, мама? Чтобы меня избрали в Законодательное собрание или чтобы я погрузился в составление иска?
— Конечно, составление иска, — не задумываясь ответила Маленькая Мисс.
Джордж кивнул:
— Хорошо. Я просто хотел все расставить по своим местам. Я пойду и буду отстаивать права роботов, раз ты этого желаешь. Но это станет концом моей политической карьеры еще до того, как она началась. Я хочу, чтобы ты ясно сознавала это.
— Я все понимаю, Джордж. Может оказаться, что ты и ошибаешься в своей оценке — не знаю, но я, во всяком случае, хочу, чтобы Эндрю не грозило повторение такого зверского нападения. Для меня это важнее всего.
— Ну что ж, — сказал Джордж, — буду иметь это в виду, мама. Можешь на меня рассчитывать.
И он тут же принялся за работу. И то, что начиналось как стремление умиротворить грозную старую леди, скоро стало делом всей его жизни.
Джордж Чарни никогда не рвался в кресло законодателя, и он сам себе признался, что удачно ретировался благодаря идее его мамочки сделать из него рыцаря в сражении за гражданские права. И адвокатская его душа взыграла в ответ на этот вызов. В баталию будут вовлечены такие глубокие, серьезные юридические понятия, в которых следовало внимательно разобраться и заранее все рассчитать.
В качестве совладельца фирмы «Файнголд энд Чарни» Джордж взял на себя выработку стратегии, а повседневными делами, регистрацией документов занялись младшие партнеры. Он поручил своему сыну Полу, который стал членом фирмы три года назад, тактические маневры. Кроме того, в его обязанности входило практически ежедневно докладывать бабушке, как идут дела. А она, в свою очередь, каждый день обсуждала их с Эндрю.
Всерьез подключили к кампании и Эндрю. Он начал было писать книгу о роботах — он обратился к самому началу, ко времени создания корпорации «Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен» и его основателя Лоуренса Робертсона, — но ему пришлось отложить на будущее свои планы, а пока тратить все свое время на разбор все растущих гор юридических документов. И он даже порой позволял себе высказывать собственные суждения.
Он сказал как-то Маленькой Мисс:
— В тот день когда на меня напали те двое, Джордж сказал мне, что люди всегда боялись роботов. Он назвал это «болезнью человечества». Но пока эта болезнь существует, ни судьи, ни законодатели ничего не станут предпринимать во благо роботов — так я это понимаю. У роботов нет политической власти, у людей она есть. Значит, нужно сделать так, чтобы люди изменили свое отношение к роботам, так?
— Если бы мы могли.
— Мы должны попытаться, — сказал Эндрю. — Джордж должен.
— Да, — согласилась Маленькая Мисс. — Он, только он.
И в результате судебными делами занимался теперь Пол, а Джордж целиком отдался общественной деятельности. Он полностью посвятил себя кампании за предоставление гражданских прав роботам, отдавал этому всю свою энергию, все свое время.
Джордж всегда был хорошим оратором, выступал непринужденно и убедительно, и теперь он стал заметной фигурой на собраниях юристов, учителей, редакторов голографических новостей, выступал на открытых дискуссиях, которые транслировались на всех пневмоволнах, везде защищая права роботов с красноречием, все возраставшим по мере того как он набирался опыта.
Чем больше времени проводил Джордж в общественных собраниях и студийных павильонах, тем свободней и в то же время напористей он становился. Он снова отрастил бакенбарды и зачесывал свои теперь уже седые волосы назад. Он даже сменил костюм на свободное летящее одеяние в стиле «дрэпери» — так одевались самые популярные ведущие видеопрограмм. В нем, признавался Джордж, он чувствовал себя то ли греческим философом, то ли членом древнеримского сената. Гораздо более консервативный в своих вкусах Пол, впервые увидев одетого таким образом отца, предупредил его:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
