Читаем без скачивания Цена свободы - Павел Нечаев

— Медведь, давай колеса! — прокричал я в рацию. Слух ко мне все еще не вернулся, звуки выстрелов доносились точно издалека, сквозь звон в ушах. И угораздило же меня выбрать место для НП возле позиции гаубицы. Как командовать в этой звенящей тишине? Но Медведь меня услышал. С крыши домов полетели горящие покрышки. Они приземлялись среди сгрудившихся на улице машин, в небо поднялись клубы черного едкого дыма.

Снова выстрелила гаубица. Я ожидал, что выстрел придется опять в танк, но Райво, хоть и видел, что танк остался невредим, решил по-другому. Перед танком стоял БТР, и вот по этой консервной банке кумулятивный снаряд сработал отлично. Я впервые увидел работу кумулятивного снаряда, куда он ударил, я не увидел. Расплылось небольшое облачко серого дыма а потом у кажущегося невредимым БТР-а изо всех щелей посыпались фонтаны красно-золотых искр. Казалось, что он горит изнутри, настолько яркий получился фейерверк. Потом внутри что-то взорвалось, задний люк вышибло наружу, он повис на одной петле, из машины повалили клубы густого черного дыма.

— Райво, уходи! Слышишь, уходи! — орал я в микрофон, не слыша своих слов. Замыкающий танк развернул башню, одновременно сдавая чуть назад. Еще секунда, и он нацелится на позицию гаубицы. Я не сообразил, что кричать было бесполезно. Стоящий возле стреляющей в закрытом пространстве гаубицы Райво наверняка оглох, как и я. Я уже решил что все, кранты Райво, танк нацелился на магазин, но в этот момент гаубица выстрелила в третий раз.

На этот раз снаряд попал ниже, и это спасло Райво. Выстрел перебил гусеницу, и разворачивающийся на месте танк повело в сторону, отчего прозвучавший секундой позже выстрел ушел «в молоко», не задев Райво. «Ну, все, Райво, уходи», мысленно поторопил я его. Оставалось только надеяться, что он успел уйти, потому что танкисты подбитого танка остановили движение, быстро довернули башню, и влепили снаряд прямо в глубину магазина. Танк тут же окутался белым дымом, из витрин плеснуло во все стороны пламя. Если кто-то и остался на позиции, он был мертв. Танк еще несколько секунд подождал, нацелив орудие на магазин, потом башня опять стала поворачиваться. Теперь они стреляли из пулемета, выбивая бетонное крошево из стен цеха. Оттуда почти перестали стрелять наши. Ко мне вернулся слух, хоть и не полностью, и я запросил по рации:

— Чен, что у вас?

— Потери… залегли… — разобрал я сквозь шум боя. Хорошо хоть сам Чен жив, подумал я, без него они бы давно уже сбежали.

По джипу с пулеметом сначала никто не стрелял, у пулемета никого не было, сидящие в джипе скорчились на сиденьях. Увидев, что по ним не стреляют, сосредоточив огонь на залегших у колес и траков отстреливавшихся солдат, сидящие в джипе осмелели. Один из них вылез к пулемету, и стал стрелять по засевшим в трехэтажном доме людям Медведя. Почти сразу же они заставили замолчать наш пулемет, теперь по солдатам внизу стреляли только из легкого стрелкового оружия. Кто-то сверху кинул пару гранат, но они не причинили особого ущерба, кого-то зацепили, но и только. Огонь снизу становился все плотнее, инициатива постепенно переходила на сторону противника. Танк, подавив позиции Чена в цеху, развернул башню и поливал из пулемета людей Медведя в трехэтажном здании. Пулеметчик на джипе тоже разошелся вовсю. Чуть дальше, сразу за первым танком, тот так и стоял без движения, раздались характерные ухающие звуки автоматического гранатомета.

Я чуть высунулся из окна, и, уперев в плечо приклад «сорок седьмого», прицелился в пулеметчика, Ариэль стал с винтовкой у второго окна. Танк подо мной, очевидно, засек нас своим тепловизором, башня стала поворачиваться в нашу сторону, ствол пушки стал подниматься. Я вдохнул, прогнал из головы лишние мысли, поймал в прицел фигурку пулеметчика, и, на выдохе, дважды нажал на спуск. Получив две пули в грудь, пулеметчик осыпался. Все-таки, не зря хвалят «сорок седьмые», бронежилет пулеметчику не помог.

Ариэль дернул меня за воротник, оттаскивая от окна:

— Валим, быстро! — танк уже развернул орудие на нас. Мы едва успели выскочить, как за нашими спинами прогремел взрыв. Облако цементной пыли пронеслось по коридору, обгоняя нас. Мы побежали по коридору, свернули, подбежали к окну. Окно выходило на соседний дом, первую из двух трехэтажек, до него было метров пятнадцать. Я посмотрел на улицу, и увидел, что у угла дома накапливаются враги. Выучены они были отменно, и явно не робкого десятка. Несмотря на потери, несмотря на то, что мы в начале боя выкосили половину, они все равно дрались. Если там хотя бы половина бойцов из пограничной стражи, победа нам легко не достанется.

— Давай, ты первый, — толкнул я Ариэля в спину. Он не стал спорить, прыжком взлетел на проложенные между домами мостки, и перебежал на ту сторону. Я секунду помедлил, но тут за спиной у меня опять грохнул взрыв, дом закачался, танкисты не собирались оставлять нас в покое. Я влез на мостки, и, наклонившись, рванул по ним в соседний дом. Вслед мне раздалось несколько очередей, только щепки от мостков полетели. Я спрыгнул на пол, на миг остановился, перевести дух. Крикнул вниз, чтоб не стреляли, свои, мол, я побежал по лестнице, Ариэль топал за мной.

Внизу, на втором этаже, был специально отстроен безопасный коридор, со стенками толщиной в метр. В коридоре несколько бойцов Медведя хлопотали вокруг раненых, там же сидела, склонившись над раненым, Алина, возле нее верным оруженосцем стоял Габи. Черт, много раненых, и убитые вон лежат. Ладно, после боя посчитаем. Я прошел по коридору, прошлепав по натекшей из-под убитых луже крови, выглянул на этаж. Там свистели пули, за мешками с песком прятались бойцы, изредка привставая, они делали один-два выстрела наружу, потом опять прятались.

— Где Медведь? — прокричал я на ухо одному из стрелков. Тот повернул ко мне перекошенное, черное от пороха лицо, и уставился, не понимая. Я повторил вопрос, он махнул рукой куда-то в сторону, туда, где было оборудовано пулеметное гнездо. Я на карачках пополз туда. Пулеметное гнездо было окружено сложенным из бетонных блоков кольцом, на станке, высунув через узкую бойницу рыльце, стоял пулемет. Он был безнадежно разбит. Положив на искореженные останки пулемета ствол винтовки, стрелял наружу Медведь. Я хлопнул его по плечу, он развернулся ко мне, и прокричал:

— Чего?

— У тебя внизу кто-то есть? — перекрикивая шум боя, заорал я.

— Ни хрена, там всех положили! Наши только здесь и на крыше!

— Убитых вынесли?

— Вынесли, все там, — Медведь мотнул в сторону коридора головой.

— Все, пора валить, сейчас они полезут! Собирай своих! — прокричал я. Медведь кивнул головой, и пополз из пулеметного гнезда наружу.

Вражеский командир был совсем не дурак: пока одни из его уцелевших бойцов стреляли по окнам, другие переползали к дому, накапливаясь в мертвой зоне под стенкой, неподалеку от угла. Следующий шаг его тоже был прост и понятен: ему надо было убрать своих людей с простреливаемого пятачка улицы, и первая трехэтажка как нельзя лучше для этого подходила. Окна второй трехэтажки были наглухо заложены блоками, и не случайно, я хотел, чтобы они полезли именно в тот дом, где мы сейчас находились. Под нами раздались хлопки взрывов.

— Гранатами забрасывают, — сказал стоящий возле меня сын Медведя. Остальные как раз заканчивали перетаскивать в дом, что примыкал к трехэтажке сзади, раненых и убитых. На этаже нас осталось четверо, я, Медведь, его сын, и Ариэль. Забросав гранатами первый этаж, обработав его из автоматического гранатомета, враги полезли внутрь. Уходя последним, я наклонился через перила лестницы, прислушался: внизу уже грохотали ботинки ворвавшихся. Вот уже внизу замелькали тени, они подобрались к лестнице. Сразу не лезут, грамотные.

— Коцюба, все, давай! — это Ариэль, кричит мне издали. Я побежал по коридору на голос.

Мы перешли в соседний дом. Я осторожно подкрался к окну, выглянул одним глазком. С улицы почти не стреляли, большинство солдат перешло в соседний дом. Заткнулся, не видя цели, танк с перебитой гусеницей. Я вернулся к остальным, сказал Медведю:

— Время, рви!

Медведь вынул из кармана батарейку, соединил контакты. Я, наученный горьким опытом, закрыл уши ладонями, и открыл рот, за стекой громыхнуло. Я выглянул из окна: соседнего дома не было, на том месте, где он стоял, громоздилась куча обломков. Молодцы, наши саперы, не подкачали. Всего-то три заложенных в правильных местах правильных бомбы, и вот результат, дом сложился, как карточный домик, похоронив под собой десятки врагов. Стало тихо, ни взрывов, ни выстрелов, только стоны раненых.

И тут простоявший весь бой передний танк, завел двигатель, чихнув выхлопом, и дернулся вперед. Труп командира, свисающий с башни, пополз вниз, кто-то изнутри подтолкнул его, туловище перевесило ноги, и он упал с брони, раскинув в падении руки. Люк тут же захлопнулся.