— Но… — Насколько мне было известно, копать было нечего! Может, Риколетти и его жена и были неприятные особы, но не было никаких доказательств, что они воры. И как я мог сказать отцу пригласившего меня в гости, что его закадычный друг ворует фамильные драгоценности?
В ту ночь мне не спалось, я ворочался на моей роскошной кровати до самого рассвета, прислушиваясь к звукам в доме. Только я стал засыпать, как по коридорам начали сновать туда-сюда слуги, разнося горячую воду к дверям комнат мужчин, чтобы те могли побриться. Размеренно шагал, очевидно, Ривз. Затем послышались неуклюжие шаги лакея и чуть позже — шаги других мужчин, возможно, камердинеров лорда Даксбари и лорда Сильвестра, которые шли разбудить своих хозяев. А в заключение послышались легкие быстрые шаги, звучавшие как-то «неправильно», хоть я так и не смог понять почему.
Я тоже побрился и спустился к завтраку, чтобы посмотреть, что семейство Даксбари приготовило для капризных гостей. Леди Даксбари была в своем репертуаре и готовилась к очередным скачкам.
— Скоро начнется охота на лис, — объявила она, перед ней стояла большая тарелка с яичницей с ветчиной. — Принимаются и новички. Хотите попробовать, мистер Холмс?
— Э-э… не сегодня, — нерешительно протянул я.
— Днем приедут доктор Мортон и мистер Дарвин, — сказал лорд Даксбари с конца стола. — У них есть некоторые интересные задумки, как можно реставрировать работы старых мастеров, а также как проверять подлинность картин. Вас может заинтересовать эта беседа, мистер Холмс.
— Несомненно.
— Ерунда! Это скучно до смерти, — махнула рукой леди Даксбари, словно желая отмахнуться от этих господ из Кембриджа. — Сильвестр, ты готов?
— Всегда к твоим услугам, Гертруда. — Лорд Сильвестр подскочил и побежал за своей сестрой, как хорошо обученная охотничья собака.
В комнату впорхнула леди Джиневра.
— Дядя Сильвестр уже ушел? — спросила она.
— Да, и все целы, — ответил ее брат.
— Вот бы он остановился где-нибудь в другом месте! — сказала леди Джиневра, накладывая еду на тарелку. — Дедушка не хочет, чтобы он возвращался в Саррей. Из-за того, что он играет в баккару. А он говорит, что в Лондоне в его квартире как раз идет ремонт.
— Что за чушь! — возмутился Пемберти. — Наверное, его выселили из-за того, что не платил за квартиру.
Лорд Даксбари поднял на них грустные глаза.
— Дети, помните: он любимый брат вашей мамы. Она расстроится, если у него будут неприятности.
Леди Джиневра явно намеревалась высказать свое мнение о дяде, но разговор резко оборвался, так как в комнату вошла чета Риколетти. Мистер Риколетти — как всегда, в черном, а миссис Риколетти — в узорчатом платье, украшенном несколькими брошками с камеями.
— Какой прекрасный день! — защебетала миссис Риколетти. — Леди Джиневра, нам с вами обязательно нужно прогуляться по саду. Мистер Холмс, не составите нам компанию?
— А… — Я с ужасом посмотрел на Пемберти. К счастью, он меня не подвел.
— Я обещал показать Холмсу библиотеку, — заявил Пемберти. — А после этого мы, может быть, сходим в деревню.
— Сейчас погода замечательная, но вы же знаете, что она переменчива в это время года, — сказал Риколетти. Он был более чем любезен. — Лорд Даксбари, вы не против, если я составлю компанию этим двум молодым людям в их литературных поисках?
Нам не оставалось ничего другого, кроме как позволить ему пойти с нами. Я переходил от одной безделушки к другой, осмотрел почти каждую антикварную вещь в кабинете, и все это под неусыпным оком Риколетти, который ходил за мной по пятам все утро. Когда леди Даксбари пришла перекусить в середине дня, его сменила миссис Риколетти, которая оказалась еще более цепкой, чем ее муж. Когда нас пригласили в гостиную пить чай, я совсем выдохся.
Как раз приехали джентльмены из Кембриджа, их провели в комнаты, чтобы они могли отдохнуть перед ужином. Мистер Дарвин — это не тот всем известный натуралист, но его не менее знаменитый сын. Профессор Мортон приехал с женой, чтобы познакомить ее с графом Даксбари. Никто из этих выдающихся людей не удостоил вниманием простого студента, к тому же из Оксфорда.
Леди Джиневра с сочувствием посмотрела на меня и протянула мне чашку чая.
— Вы уже нашли брошь Принни? — прошептала она.
— Внизу ее нет, — сказал я ей. — Я посмотрел везде, где можно было ее спрятать, и даже там, где ее невозможно спрятать. Здесь ее быть не может. Мне нужно поискать в спальнях.
— А вы не можете попросить об этом слуг? — небрежно бросила леди Джиневра.
— Если вор кто-то из них, то другие наверняка его прикроют, — пояснил я ей. — Вы сможете задержать семейство Риколетти внизу вечером, после ужина? Тогда я смог бы обыскать их комнаты.
— Вы действительно считаете, что это они? Вот здорово! — хихикнула леди Джиневра. — Меня всегда интересовало, чем Риколетти так привязал к себе папу.
— Джиневра, тебе пора одеваться к ужину! — прервала нас леди Даксбари.
Она окинула меня строгим взглядом, припасенным для чьих-то юных сыновей, которые будут флиртовать с ее дочерью, чтобы потом исчезнуть. Профессор и миссис Мортон чопорно сидели с чашками чая в руках, а мистер Дарвин в это время беседовал с лордом Даксбари. Ривз бросил на меня такой же испепеляющий взгляд, что и его хозяйка.
— Берег чист, мистер Холмс. Наверное, теперь вы можете осмотреть верхний этаж, прежде чем наши гости разойдутся, чтобы одеться к ужину, — пробормотал он.
Похоже, момент был как нельзя более подходящий. Я воспользовался временным затишьем и устремился к главной лестнице, чтобы начать поиски. Наверху все спальни были расположены в ряд: комнаты мужчин справа от лестницы, а женщин — слева. Пространство между ними было занято огромным куполом.
Меня вполне можно было обвинить в незаконном проникновении. Я толкнул первую же дверь, это оказалась спальня самого лорда Даксбари. Но здесь меня встретил лакей лорда; нахмурившись, он заявил, что его светлость не станет прятать свои собственные драгоценности.
Следующую комнату занимал лорд Сильвестр. Я почувствовал сильный запах его средства для волос, смешанный с каким-то другим неприятным запахом, который я не мог определить, но только я начал осматривать туалетный столик, как в коридоре послышались шаги, те же, что так озадачили меня утром. Я прислушался, затем выглянул в коридор, но все двери были закрыты. Звук шагов поднимающихся по лестнице людей заставил меня выйти из комнаты лорда Сильвестра. В коридоре я встретил лорда Даксбари и его почтенных гостей.
— А, Холмс! Джентльмены, это тот молодой человек, о котором я вам говорил, студент Другого заведения.
Я поклонился как можно почтительнее и выдавил слабую улыбку. Я чувствовал себя как ребенок, уличенный в воровстве конфет. Уже потеряв надежду, я вернулся в свою комнату, но здесь меня поджидал Ривз.
— Я так полагаю, у вас ничего не получилось, — злобно произнес дворецкий. — Вам была предоставлена полная свобода действий, мистер Холмс. Мы ожидали от вас большего.
— Я не могу продолжать, — запротестовал я.
— Наблюдение и логические выводы, — напомнил мне Ривз. — Вот метод, мистер Холмс. — С этими словами он удалился.
Замечательно! Я постарался вспомнить, что я видел, чтобы сделать из этого какие-то выводы. Риколетти здесь здорово устроился, это правда, но нельзя упрятать человека за решетку только за то, что он нашел привлекательное гнездышко. Миссис Риколетти была вульгарной особой, но как можно посадить на скамью подсудимых женщину за то, что она вульгарна? Тогда половина женщин Лондона и большинство провинциалок были бы обвинены судом Олд-Бейли. Лорд Сильвестр тоже не подарок, но ведь он сын графа, а значит, неприкосновенен.
Я спустился к ужину, обдумывая эти факты, обещая себе учитывать все нюансы и подозрительное поведение. Увы, мои благие намерения вылетели в трубу. Не только потому, что гостями были два джентльмена из Кембриджа, а в придачу и миссис Мортон; на ужине также присутствовала половина местного дворянства, приглашенного семейством Даксбари. Меня посадили рядом с леди Джиневрой, у которой, как у дочери хозяев, это еще не был официальный выход в свет, поэтому она сидела в конце стола. Риколетти сидел ближе к центру стола и беседовал с гостями об искусстве, миссис Риколетти тоже сидела где-то посредине, и меня отделяли от наиболее вероятных подозреваемых куча тарелок и огромные вазы с поздними розами.
Как бы то ни было, следовало придерживаться правил этикета. Риколетти был на виду, и я должен признать, что создавалось впечатление, будто он знал о чем говорил, когда обсуждал старых мастеров. Меня особо заинтересовали химические теории джентльменов из Кембриджа, поэтому я чуть не подскочил от резкого «гм!» Пемберти.
