Джоанна вытащила из ножен свой новый кинжал и приставила острие к его чреслам.
– Убери руки, Прюит. – Встретив его изумленный взгляд, она добавила: – Ты же не хочешь лишиться предмета своей гордости?
Он отпустил ее и откинулся назад, злобно уставившись на стальное лезвие. Его напрягшееся естество мгновенно обмякло.
– Где ты взяла эту штуковину? Убери ее немедленно!
– Как пожелаешь. – Джоанна поднялась на ноги, переместив лезвие от его чресл к горлу, и слегка нажала, заставив его отпрянуть к столу. – Чем больше я думаю о вдовстве, – заметила она непринужденным тоном, – тем больше мне нравится эта идея.
Опешив, Прюит вращал глазами, как испуганная лошадь. Затем вспышка ярости исказила его лицо.
– Сучка! – прошипел он и ударил ее кулаком в живот. Джоанна упала, выронив кинжал. На одно мгновение ей показалось, что она не может дышать, но затем дыхание восстановилось – и вместе с ним вернулась решимость. Борясь с болью и тошнотой, она нашарила в тростнике кинжал и кое-как поднялась на ноги, растрепанная, хватая ртом воздух и обхватив рукой живот.
Прюит глумливо усмехнулся, глядя на оружие в ее дрожащей руке.
– Ты жестоко ошибаешься, полагая, что можешь защитить себя таким способом. Я вдвое больше тебя и могу справиться с тобой, как любой другой мужчина.
– Не сомневаюсь. – Она улыбнулась. – Но иногда тебе тоже хочется спать.
Глаза Прюита медленно расширились, когда до него дошел смысл ее слов.
– Если ты и дальше рассчитываешь жить под одной крышей со мной, – сказала Джоанна, – советую тебе спать вполглаза.
В конечном счете, Прюит не только отказался от идеи завладеть домом, но и перебрался спать в кладовую. В течение пяти лет, когда он бывал в Лондоне, он жил в ее доме, но держался особняком. Они питались отдельно и редко разговаривали. Часто он ночевал вне дома, что вполне устраивало Джоанну. Их отношения приобрели деловой характер, причем к обоюдной выгоде. Он привозил шелка в Лондон, она продавала их, обеспечивая им обоим скромное, но безбедное существование.
Так могло продолжаться еще много лет, если бы не пакет из Генуи, завернутый в малиновый шелк с гербовой печатью городских властей. Прюит умер. Бог свидетель, она не тосковала по нему, но ей не хватало его чертовых шелков. Пока не появился Грэм с его четырьмя шиллингами, Джоанна не находила себе места, размышляя над тем, как свести концы с концами и сохранить свой дом.
Джоанна вспомнила непристойную, но такую знакомую сцену, увиденную прошлой ночью. Похоже, она осталась такой же глупой и наивной, как в юности, по крайней мере, когда это касалось мужчин и «их низменных побуждений», как говорил Прюит.
Ей было тошно сравнивать Грэма с Прюитом, но складывалось впечатление, что, если рядом имелась доступная женщина и мужчина полагал, что это сойдет ему с рук, он не задумываясь использовал ее для удовлетворения своей похоти.
Использовал… Вздрогнув, Джоанна обхватила себя руками. Никогда больше…
Хью, похоже, убежден, что брак с подходящим мужчиной решит все ее проблемы. Что ж, в этом есть смысл. Состоятельный человек не станет вступать в брак исключительно ради семейных связей, как это сделал Прюит. Да и не все женатые мужчины изменяют своим женам, некоторые принимают брачные обеты близко к сердцу. Если верить Хью, Роберт хранил верность своей жене. Хороший муж мог бы избавить ее от нищеты и мучительного одиночества. Хороший муж. А не очередной обаятельный проходимец.
И определенно не обаятельный, но неприкаянный сержант с проницательными голубыми глазами, задающий нескромные вопросы.
Определенно не он.
– Хью… это ты, дружище?
Хью, любовавшийся великолепным боевым конем, обернулся и увидел улыбающегося Роберта из Рамсуика.
– Роб!
В простой черной тунике, со здоровым румянцем на загорелом лице Роберт выглядел скорее как молодой священник, чем отпрыск знатного семейства. Он никогда не выставлял напоказ свое богатство.
– Я так и думал, что найду тебя рядом с этими зверюгами. – Роберт огляделся. – А леди Джоанна, разве она…
– Вон она. – Хью указал на сестру, которая сидела на пне, подперев рукой подбородок и закрыв глаза. Один рукав был по-прежнему обернут вокруг запястья, другой свисал вниз, касаясь травы. Она потеряла одну из булавок, прикреплявших вуаль к волосам, и та сбилась набок. В довершение ко всему она сняла туфли, оставшись в одних чулках.
Роберт прикрыл глаза ладонью, разглядывая Джоанну, затем хмыкнул.
– Она была такой же в детстве, помнишь? Всегда что-нибудь расстегнуто или развязано.
Он не видел Джоанну несколько лет и знал о ней только то, что она вдова торговца шелком. Его не волновало, что она была замужем за человеком, стоявшим ниже ее на общественной лестнице. Ему требовалось найти хорошую мать для своих детей.
Роберт был на три года старше Хью, однако, коротко остриженный, с мальчишескими чертами, он выглядел намного моложе своих лет, и было странно думать о нем как о вдовце с двумя дочерьми. В нем начисто отсутствовал светский лоск, зато чувствовалась какая-то притягательная основательность, с любовью к земле и врожденным чувством добра. Во многих отношениях он был полной противоположностью Хью, что не метало им быть близкими друзьями.
– Мне показалось, что ты собирался взять с собой дочерей, – заметил Хью, оглядываясь. – Где они?
– Где-то там. – Роберт указал на прилавки с едой, располагавшиеся рядом с палатками заморских купцов. – Маргарет покупает им сладости.
Хью нахмурился:
– Твоя кузина?
– Да. Она приехала в Рамсуик, чтобы позаботиться о девочках. Я думал, ты знаешь.
– Нет, ее не было, когда я навещал тебя.
– Она возила девочек в Лондон в тот день. Ну так как? Ты намерен представить меня своей очаровательной сестре?
Хью проводил Роберта к Джоанне.
– Ты не спишь, сестренка? – поинтересовался он, дернув ее за косу.
– Отстань, – пробормотала она, не открывая глаз.
– Я был бы чрезвычайно разочарован, миледи, если бы мне пришлось последовать вашему пожеланию, – галантно произнес Роберт.
Глаза Джоанны распахнулись.
– О! Л-лорд Роберт? – Он поклонился.
– Приятно возобновить знакомство, леди Джоанна. Джоанна вскочила на ноги, торопливо разгладив юбку и поправив вуаль. Сделав вид, что хочет помочь, Хью вытащил вторую шпильку и сдернул с ее головы нелепую вещицу.
– Хью! – Джоанна потянулась за вуалью, но Хью убрал ее в свой кошелек.
– Просто грех прятать такие прекрасные волосы, как у тебя.
– Смертельный грех, миледи, – согласился Роберт. Свирепо глянув на брата из-под опущенных ресниц, Джоанна сунула ноги в туфли.
