подвывая кугуаром. Ни одна дикая кошка на целом свете не отличит крик жителя Медвежьей речки от настоящих звериных криков. Вскоре кто-то откликнулся из-за уступа в сотне футов от меня.
Я прокрался к этому уступу, вскарабкался на него и обнаружил маленькую пещеру, из которой на меня сверкнул глазами огромный кугуар. Он удивленно зарычал, завидев человека, и хотел было прыгнуть на меня, но я огрел его кулаком по голове и, пока он не очухался, схватил за гриву, вытянул из пещеры и потащил туда, где оставил Капитана Кидда.
Капитан Кидд возмутился, увидев перед собой кугуара, и попытался вышибить ему мозги копытом, но я успел пнуть его как следует в живот: это был единственный способ вразумить моего строптивого жеребца. Затем я вскочил в седло и поскакал назад к дому Барлоу.
Не самое это приятное занятие на свете – посреди ночи тащить взрослого кугуара по густо заросшим деревьями горным склонам, да еще и на спине строптивого жеребца с железной челюстью. Одной рукой я ухватил зверя за загривок так крепко, что он даже скулить не мог, и держал его на вытянутой руке как можно дальше от Капитана Кидда, но ему то и дело удавалось извернуться и цапнуть жеребца задней лапой, после чего конь начинал яростно ржать и метаться. Иногда он вставал на дыбы, и тогда кугуар оказывался прямо на мне, и отодрать его от моей шкуры было куда сложней, чем снять репей с коровьего хвоста.
Но в конце концов я снова оказался за домом Барлоу. Я свистнул на манер козодоя, чтобы дать Биллу знать, что я вернулся, однако тот не откликнулся, и вообще его нигде не было видно, так что я решил, что он струсил и сбежал домой. Но это меня ничуть не тревожило. Я пришел сразиться с Барлоу и не собирался отказываться от своих намерений, неважно, будь я один или с помощниками. Зато теперь точно никто не будет путаться у меня под ногами.
Я соскочил на землю позади лачуги Барлоу и снова перекинул поводья Капитана Кидда ему через голову, а затем пешком направился к дому, стараясь не шуметь и ступать как можно тише. Луна уже была высоко в небе; ветер дул мне в лицо, а значит, я мог не беспокоиться о том, что лошади учуют запах дикого зверя и поднимут шум раньше времени.
Собравшиеся внутри по-прежнему чертыхались и громко переговаривались, когда я подошел к одному из боковых окон.
– Ну, что расселись! Давайте начинать! Я жажду крови Уорренов! – гаркнул один из них во все горло, и тут я швырнул кугуара прямо в окно.
Зверь с пронзительным визгом шмякнулся об пол, и все собравшиеся в доме тут же заверещали. Толпу мигом охватила паника, все принялись горланить и наугад палить из ружей, кугуар продолжал скулить, штаны, а вместе с ними и шкуры Барлоу, рвались с таким треском, что было слышно даже снаружи, а лошади сорвались с веревок и ускакали в лес.
Забросив кошку в окно, я тут же подбежал к входу: часовой стоял разинув рот и застыв от удивления. Так что я попросту отобрал у него ружье и огрел прикладом по голове, а сам встал на его место и приготовился вышибать мозги всем Барлоу по очереди, как только они начнут выбегать на улицу. А в том, что они начнут выбегать, сомневаться не приходилось, потому что, как я успел заметить, людям отчего-то не очень нравится, когда их запирают в одной комнате с диким кугуаром. Хотя и кугуары не всегда бывают в восторге от встреч с разъяренными обитателями Медвежьей речки.
Но этим шакалам удалось меня обдурить. Оказывается, у них все-таки была задняя дверь, и, пока я стоял у главного входа и ждал, когда Барлоу толпой повалят на улицу, чтобы продырявить им черепа, они просто-напросто открыли потайную дверь и бросились туда.
Я не сразу понял, что происходит, и, когда обежал дом кругом, все уже успели попрятаться за деревьями и теперь орали благим матом; одежда на них была изорвана в клочья, да и сами они походили на недорезанных боровов – так были исцарапаны в кровь.
А уж кугуар времени даром не терял. Он выскочил из дому вслед за ними, неся в зубах обрывки чьих-то штанов; увидев меня, он отчаянно заскулил и пустился наутек в горы, поджав хвост, словно за ним гнался сам дьявол с раскаленным тавром наперевес.
Я бросился в погоню за Барлоу, сел на хвост по крайней мере нескольким из них и уже готов был пальнуть им вслед из револьвера, но тут, когда Барлоу уже почти удалось скрыться в лесу, им наперерез выскочили Уоррены и с пронзительными криками кинулись на врагов.
Потасовка у них вышла любопытная. Я не слышал ни единого выстрела. Барлоу в пылу драки побросали оружие, а Уоррены предпочитали молотить соперников кулаками или, на худой конец, прикладами. Не прошло и минуты, как все уже перемешалось: дерущиеся ругались, вопили и рычали, ружья ломались о головы, кусты сминались под тяжелыми сапогами, но, только я хотел присоединиться к общему веселью, как Барлоу зайцами бросились врассыпную, будто настал судный день.
Из кустов с важным видом вышел седобородый старик Уоррен, вскинул руку с винчестером и крикнул:
– Вот и настигла их расплата за грехи! Элкинс, этой ночью ты помог нам совершить справедливый акт возмездия!
– Как вы тут оказались? – спросил я. – Я-то думал, вы сидите у себя дома да продолжаете жевать резину.
– Ну, – начал старик, – когда ты ушел, мы решили проследить за тобой и поглядеть, что ты собираешься делать. Мы тайком пробирались сквозь лес и все опасались, что Барлоу вот-вот нас заметят, как вдруг встретили Билла. Он-то нам и сказал, что ты решил перехитрить этих дьяволов, да только он сам не знал как. Так что мы спрятались в кустах и стали ждать, что будет дальше. Вижу, мы слишком мягко себя вели с этими варварами. Слишком долго уступали им в бою. Ты оказался прав. Нападение – вот лучшая защита. Мы не убили насмерть ни одного из этих вредителей, это досадно, зато мы хорошенько надрали им зад. Эй, гляди-ка туда! – вдруг крикнул он. – Парни поймали одного из них! Тащите его внутрь, ребята!
Пленника поволокли внутрь. Когда мы со стариком вошли в дом, оказалось, что парни успели зажечь свечи, а пленному Барлоу затянули на шее веревку, другой конец которой уже перекинули через потолочную балку.
А в доме-то было на что посмотреть: по
