И все же на пикники ездят не только с любовницами, вынужден был признать Джим. И соскучиться он мог, к примеру, по подруге детства. Чтобы найти доказательства неверности Оливера, мне придется попотеть. А стоит ли оно того? Ведь вряд ли Эллис скажет мне спасибо, если я раскопаю компромат на Оливера. Он ведь ей по-настоящему нравится. А я снова влезу в ее жизнь и, чего доброго, стану причиной раздора с Роу. Тогда Эллис не просто выгонит меня из своего дома взашей, но и здороваться со мной перестанет.
Джим стоял на распутье. Он мог продолжить слежку за Оливером и выяснить все до конца или забыть о том, что видел, и предоставить Эллис свободу действий. Последний вариант Джиму категорически не нравился. Ибо на Эллис у него были свои планы.
Эллис, завернувшись в плед, сидела на скамье у своего коттеджа и страдала. В этот день ее все бросили: Анжела отпросилась на прогулку, Оливер не отвечал ни на звонки, ни на стук в дверь, даже Джим куда-то уехал. Настроение у нее было препаршивое. И она с удовольствием выместила бы свою злость на первом, кто подвернулся бы ей под руку, но, как назло, соседи, словно почуяв недоброе, сидели дома.
Сумерки опустились на Смолбридж, а Эллис все ждала и ждала. И словно откликнувшись на ее безмолвный зов, в сад вошла Бэкки с корзинкой в руках.
— Что это ты тут сидишь? — Пожилая женщина улыбалась. — Почему не возишься с клумбами? Непривычно видеть тебя без дела.
— Я, наверное, старею, — вдохнула Эллис, гладя на нее снизу вверх. — У меня не осталось сил даже на то, чтобы испечь пирог.
— Это осенняя хандра. — Бэкки присела рядом с Эллис. — Мне тоже всегда грустно, когда день укорачивается, листья на деревьях желтеют, а ветер приносит тучи.
— Я люблю осень, — возразила Эллис. — Она никогда не нагоняла на меня тоску. Впервые со мной такое.
— Может быть, существуют другие причины для хандры? — спросила Бэкки, кинув взгляд на дом сына. — Я все не знала, как тебе сказать… Хочу попросить у тебя прощения за Джима.
— Прощения? — Эллис удивленно посмотрела на нее. — Боюсь, я не понимаю.
— Я и представить не могла, что он захочет остаться в Смолбридже. Когда я поняла, что Джим не шутит, стала уговаривала его переехать ко мне, но он уперся. Сказал, что хочет свой дом. Я чувствовала, что он что-то замыслил. И вот пожалуйста: Джим живет с тобой по соседству. Мне стыдно, что он снова мучает тебя. Прости, что не звонила и не приходила к тебе так долго: я боялась показаться людям на глаза.
Бэкки едва не плакала. Ее добрая душа разрывалась на части. Родной сын вновь подтвердил свой статус негодяя.
— Все в порядке, Бэкки! — принялась убеждать ее Эллис. — Мы с Джимом отлично ладим. Это может прозвучать странно, но я рада, что он рядом.
— Вот как? — Бэкки вцепилась в ручку корзинки. — Так он не третирует тебя?
— О, он никогда не изменится! — усмехнулась Эллис. — Но теперь меня это не задевает. К тому же я вижу по нему, что он изо всех сил пытается вести себя прилично.
— Но ты теперь не одна. У тебя появился приятель. Держу пари, Джим по этому поводу отпустил не одно ехидное замечание.
— Насчет моей личной жизни… — Эллис задумчиво потерла подбородок. — Я и сама не могу сказать наверняка, к чему приведет моя связь с Оливером Роу. Вот сегодня, к примеру, я пыталась дозвониться до него весь день, а он не берет трубку. Дома его нет, так что я понятия не имею, куда Оливер делся. Он уже не в первый раз вот так пропадает. Хорошо хоть, что на наши свидания он всегда приходит вовремя.
— Мужчины непостоянны. И еще они любят считать себя независимыми — от женщин, разумеется. Холостякам трудно привыкнуть к новому статусу несвободного мужчины. Им нужно на это время. Уверена, что завтра он объявится с букетом, а сейчас твой Оливер, наверное, сидит в каком-нибудь баре с друзьями.
Эллис хотела было сказать, что Оливер не пьет, но вспомнила события прошлого вечера и промолчала.
— Как думаешь, ты сможешь влюбиться в Оливера? — спросила Бэкки.
— Нет, — честно ответила Эллис. — Я все еще люблю вашего сына, Бэкки.
— Этого я и боялась…
— Ничего не могу с собой поделать. Я однолюбка. Видимо, мне суждено всю жизнь хранить в своем сердце любовь к Джиму. Однако я уже убедилась в том, что смогу встречаться с другим мужчиной.
— Пока Джим живет здесь, покоя тебе не будет.
— Предлагаете мне съехать? — усмехнулась Эллис.
— Нет, разумеется! Но можно заставить уехать его.
— Мне казалось, вы в восторге от того, что Джим будет рядом с вами, — изумилась Эллис.
— Я очень этому рада, — искренне ответила Бэкки. — Но дело в том, что я не могу не думать о тебе. Ты мне как дочь, милая. И, честно признаться, ты для меня роднее, чем Джим. Он мужчина, не пропадет. А ты — редкий и нежный цветок, который завянет, если за ним плохо ухаживать. Джим растопчет тебя, Эллис. Как уже сделал это однажды. Жизнь ничему его не учит. Судьба бьет его железными кулаками, а он, вместо того чтобы уйти в сторону или измениться, в ответ нарывается на драку.
— Что вы имеете в виду?
Бэкки опустила глаза и долго молчала, собираясь с силами. Наконец она взглянула на Эллис и сказала:
— Он едва не женился полгода назад. Я не говорила тебе об этом, потому что боялась, что ты будешь переживать.
— Едва? — переспросила Эллис. — И что произошло?
— Он встречался с одной женщиной… целых два года. Я мало знаю о ней, потому что Джим почти ничего мне не рассказывал о своей жизни. Однако он как-то обмолвился, что сам не ожидал, что может так сильно влюбиться…
— Надо же… — Сердце Эллис кольнуло жало ревности.
— В общем, — продолжила Бэкки, — они жили вместе, но он не собирался жениться на ней… до тех пор пока она не забеременела.
Эллис вздрогнула и судорожно вздохнула.
— У Джима… есть ребенок?
— Нет. Его подруга сделала аборт. Понятия не имею, что произошло, но она не приняла предложение руки и сердца и ушла от Джима. Он был раздавлен. Ушел в запой, уволился с работы. Полгода шатался по барам, пропивая накопленные деньги. К счастью, он немало заработал, так что все спустить не успел. А потом вдруг взял себя в руки и приехал сюда. Чтобы залечить раны. Так подстреленный охотниками лис забивается в свою нору и не выходит оттуда, пока не выздоровеет.
— Это карма, — невесело усмехнулась Эллис. — Или ирония судьбы, уж не знаю. Спустя шестнадцать лет Джим оказался на моем месте. Что ж, зато он узнал, каково это, когда тебя бросает человек, которого ты любишь. Мне бы радоваться, но я готова расплакаться от жалости к нему…
— Ты добрая, — Бэкки погладила ее по руке, — и не способна злорадствовать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
