лениво ковырять пельмени или смотреть, как суп выливается из ложки обратно в тарелку. Срочная воинская служба научила кушать всегда, как представляется такая возможность. И если бы не восхитительный метаболизм, то меня бы точно разнесло на гражданке.
А позже я научился любить кушать вкусно. Конечно, с моим уровнем экономии не всегда удавалось поесть вне дома. Но скоро пришло понимание, что в пафосных и дорогих кафешках, куда я иногда попадал, часто бывает невкусно. А в простых и незамысловатых местах могут быть блюда, достойные всех мишленовских звезд.
Еще позже я научился готовить хорошо сам. К примеру, что может быть легче, чем разделать селедку, нарезать лук и замариновать в литровой банке на полдня? А к ней наварить молодой картошки, накрошить туда чесночка, мелко порубить зелень и кинуть кусочек сливочного масла.
Что плохо — «немножко» такой еды не съешь. Я обжирался до состояния «сейчас упаду в обморок» или «привет, панкреатит».
Зато пришел к выводу, что «хорошо» и «недорого» не всегда находятся в разных плоскостях. К примеру, моя узбечка вполне замечательно существовала без вывески. А внутри редко свободные места были. О чем это говорит? То-то и оно.
Хотя мне сдавалось, что вывески не было еще по одной причине. Сколько раз я тут был, но никогда не замечал терминала. Оплата только наличкой, даже без переводов. Меня терзали смутные сомнения, что это тоже неспроста.
Сегодня было немноголюдно, всего половина зала занята. Столов тут девять, плюс большая мягкая зона в углу в виде диванов, где обычно пьет чай хозяин с гостями. Кстати, тот и сейчас был там. А рядом с ним много южных ребят., которые мне почему-то не понравились. Не понял почему. Узбеки и узбеки.
Я никогда не был националистом. И не плакал по поводу «приехали и всю работу забрали». Если ты не готов пахать за определенную зарплату, то будешь искать вакансию получше. А на твою придут другие люди. Чистый капитализм, как бы его не ругали. Тот самый, из разряда «волка ноги кормят».
Вот что мешало мне устроиться куда-нибудь в офис на тридцать пять тысяч, чтобы задница была в тепле? И постоянно плакаться, что денег нет? Да ничего. Я просто решил, что это не мой вариант. Потому бегал в доставке, шабашил с Костяном и откладывал. Пока мое везение в очередной раз не выкидывало веселый фортель, обнуляя накопления.
— Здесь точно безопасно? — спросила Зоя.
Вот раньше я никогда подобный вопрос бы не задал. Ну да, кафешка, большая часть посетителей которой выходцы из стран Средней Азии. Потому что здесь еда дешевая, вкусная и та, к которой они привыкли. Только за одним столом сидят трое местных пацанов. Судя по всему, студенты. Эти тоже всегда находят, где вкусно и дешево. Сам таким был, знаю.
— Вполне, — ответил я.
Сам заказал два плова, половину лепешки и маленький чайник чая. И за все отдал пятьсот двадцать рублей. А после повел Зою к дальнему столику.
И теперь с каждой секундой чувствовал, что это действительно было плохой идеей. Нет, посетители не особо обращали на нас внимание. Так, кое-кто глянул и снова опустил глаза в тарелку. Но вот я спиной чувствовал недобрый взгляд со стороны хозяйского столика. Даже не спиной — хистом.
Смотрели явно не на меня, на спутницу. Зоя как назло надела легкое платье. Всегда ходила в брючном костюме или джинсах, а сегодня приоделась. Я посадил ее так, чтобы она находилась спиной к «зрителям». А сам сел лицом.
Хотя все эти рассуждения из разряда — изнасиловали, потому что сама на них два раза посмотрела. Она же не виновата, что красивая.
Странно это и очень нехорошо. Один из гостей плотоядно улыбается. А хозяин рядом белее полотна. Что-то не похоже это на дружественные посиделки. Я ерзал на стуле и еле справлялся с желанием, чтобы достать нож. Нельзя! Нельзя!
Вот и обычно говорливый парнишка официант оказался мрачнее тучи. Подал наш заказ, махнул черной гривой и убежал в подсобку.
— Ни фига порция! — переключилась на еду Зоя.
Я выдавил из себя улыбку, стараясь абстрагироваться. Да, кормили тут так, будто ставили целью разорить кафешку. Порции слоновьи. Да еще к плову подавали небольшой салат из капусты.
— Это что такое? — не унималась Зоя.
— Нут вроде.
— Обалденно.
Меня даже на мгновение отпустило. Девушка попробовала первую ложку аккуратно. А уже после начала работать рукой почти как экскаваторный ковш. Я ее понимал. Первый раз всегда так.
— Ты лепешку еще попробуй.
— Я обычно не ем хлеб, — ответила она. — Лишние калории.
Но все же кусочек отщипнула. А затем откусила так, словно перед ней был свадебный каравай и сейчас решали, кто станет главным дома. В этом конкурсе девушка выигрывала с явным отрывом.
К моему удивлению, справилась с пловом Зоя быстрее меня. С другой стороны, я хоть и был голоден, но не столько ел, сколько наблюдал за обстановкой. Зря. Надо было быстрее расправляться с пловом и валить отсюда. Но не успели.
Что надвигается беда я понял сразу, как только тот наглый поднялся на ноги. Оказался он старше меня, может чуть за тридцать, плотный, с небольшим животиком и серебряной фиксой.
Я как раз наливал чай и слушал Зоины восторги относительно обеда. Хотя краем глаза смотрел за обстановкой.
Незнакомец подошел вплотную к нашему столику, засунул руки в штаны и стал беззастенчиво пялиться на девушку. Молча, без всяких слов. Правда, его масляные глазки явно торопливо раздевали Зою. А еще я почувствовал запах алкоголя. Ого, вон оно что, у них там в пиалах водочка. Странно, раньше хозяин здесь крепче чая ничего не наливал.
— Извините, но вы нам мешаете обедать, — сказал я.
Незнакомец нехотя перевел свой взгляд на меня. Словно он рассматривал в «Русском музее» картины Айвазовского, а рядом кто-то громко испортил воздух. Хотя о чем я? Этот тип, наверное, думает, что айвазовский это то, куда ставят цветы. Только очень красивое.
Пьяный что-то сказал, вот только я ничего не понял. Внезапно выяснилось, у меня слабые способности в подгруппе тюркских языков. И именно в узбекском. Незнакомец скоро понял свою оплошность и тут же сказал уже на русском, с заметным акцентом.
— Ты зачем мне грубишь?
Нет, можно было и дальше пытаться продолжать этот бессмысленный диалог, надеясь, что он приведет к чему-то конструктивному. Вот только именно сейчас хист бушевал. Нечто внутри меня кричало, что этот
