жизнь уже поздно, я же женат.
— Погоди, я сейчас телефон достану и на камеру для Ольги запишу.
Друг заглянул в пакет и удовлетворенно кивнул.
— Ничего себе ты заморочился. А я уж думал, что про днюху забыл.
— Обижаешь, — почти возмутился я. — Че, погнали?
— Да, только за Серегой заскочим.
У Костяна вообще было очень много знакомых. Например, пройти куда-нибудь с ним по улице — истинное мучение. Каждые двести метров ты будешь останавливаться, чтобы Костян поздоровался и поинтересовался, как дела у какого-нибудь мужичка. Причем, тот мог быть одет как истинный английский денди (что реже) или как последний бездомный (что чаще). Зато плюсом оказалось то, что у друга были подвязки почти во всех сферах.
Как Костян познакомился с Серегой — вообще непонятно. Они вроде бы работали вместе, натягивая потолки. Потому друг ушел в установку видеонаблюдения, а Серега остался на потолках. Пацан он был неплохой, пусть и значительно младше нас. Вот только душой компании его назвать нельзя. Молчаливый, вечно смурной, весь в себе. Словно в уме пытался доказать гипотезу Пуанкаре. Не знал, бедняга, что ее двадцать лет назад уже доказали.
Костян говорил — все это оттого, что Серега деревенский. И большой город его немного сковывает. Я не интересовался, какой именно большой город — Москва или Питер. Ведь жил Серега в Выборге. И лично считал, что дело именно в складе характера. Серега был типичный интроверт.
Друг вообще часто пытался подружить меня со своим многочисленным окружением. Получалось так себе. Общаться на больших тусовках я общался, но дальше этого не шло. Мне просто тяжело было сходиться с людьми, в отличие от Костяна.
Вот и теперь мы заехали за Серегой, которой пожал руку, протянул другу конверт с подарочными деньгами и молча сел сзади. Костян чуток поговорил с Серегой. Точнее, говорил все время Костян, а собеседник односложно отвечал.
— Мы куда едем? — понял я, что происходит неладное. — Баня дяди Миши же в другую сторону.
— А кто сказал, что мы к дяде Мише?
— И как тогда тебя Ольга отпустила? — удивился я.
— Мне двадцать четыре почти. Я взрослый самостоятельный мужчина!
— Не сказал?
— Не сказал, — подтвердил Костян.
Дядя Миша приходился каким-то дальним родственником Ольги. Чем последняя всегда пользовалась. Знала, во сколько началась пьянка и когда закончилась. Потому почти сразу звонила Костяну, поторапливая домой. Мне бы от такой опеки стало тошно. Друга и его жену все устраивало, поэтому я и не лез.
Нынешнее место сбора оказалось на выезде и выглядело вполне пристойно. Вполне пристойно все выглядело и внутри — длинный коридор, по бокам двери в сауны. Разве что напрягла женщина-администратор лет пятидесяти. Она провела нас, показала где шары для бильярда, напомнила, что на камни не нужно лить воду, а потом ненавязчиво спросила: «Девочек не надо?».
К чести Костяна, тот пусть и покраснел и даже допустил короткое размышление по этому поводу, но все-таки через несколько секунд выдал твердое: «Нет». Ну ладно, скорее полутвердое.
Тем временем к нам подъехали еще двое товарищей моего друга. Один, Жека, тоже бывший работник, а второй, как выразился Костян, «очень нужный человек». Уролог, наверное. Вон и лицо квадратное, полное ненависти ко всему миру. Правда, как оказалось позже, оно у него всегда такое. А человек — сама доброта.
Я с ужасом смотрел на коньяк, водку, текилу и бесчисленные баклашки пива. Нет, Костян решил сюда не переехать, а тут умереть. И если он все это выпьет, то его заспиртованное тело рискует перележать Ленина.
Но как говорят — глаза боятся, а руки делают. Поэтому мы начали разминаться с легких напитков. Кроме того самого «псевдоуролога». Он сразу обозначил, что для него главный враг — это водка. А русский человек не привык бояться врагов.
Мы несколько раз сходили погреться, выпили еще и чуть раскрепостились. Даже молчаливый Серега рассказал «интересную» историю про случай на работе. А именно, как он натягивал потолок со множеством углов. Костян говорил в основном про женщин, Жека просто смеялся, а «уролог» лишь предлагал выпить.
В общем, ничего такого — хорошие мужские посиделки. По мне, подобное иногда даже полезно устраивать. Разве что следить за количеством алкоголя, чтобы никто потом в морге не проснулся.
— Костян, что-то я не понял, а где здесь туалет?
Вопрос оказался резонным. Обычно тот находился рядом с душем. В нашем «номере» уборной не было.
— В коридоре где-то. У них там какая-то беда с планировкой.
Мда, такое себе решение. А что происходит, когда вся сауна битком? Люди, обернутые полотенцами встречаются в общем туалете? Первый раз такое вижу.
Однако делать нечего, я вышел в коридор и направился к администратору.
— Девочек? — расцвела она.
— Нет, мы жуткие мизогинисты, — ответил я.
— Кто? — почему-то испугалась администратор.
— Не берите в голову. Туалет у вас где?
— По коридору налево, там увидите, — сразу поскучнела женщина.
Она оказалась права. Дойдя до конца коридора, который заканчивался буквой «Т», я действительно слева увидел дверь туалета. А справа нечисть, которая будто бы охраняла другую дверь. За которым, по все видимости, должно находится подсобное помещение.
От неожиданности я чуть не сделал все дела, для которых сюда шел. Нечисть на меня никакого внимания и вовсе не обратила. Вернее, проводила цепким взглядом, но не шелохнулась.
Существо оказалось презабавным. Всем своим видом похоже на человека. Разве что ростом мне по грудь, да голова большая. Точнее не голова, а будто выпирающий лоб. Да и сама нечисть кряжистая, крепко сбитая.
Зато одежда изумляла. Самая настоящая кольчуга, кожаные сапоги и топорик сбоку. Эдакий русский гном на страже кладовки. Забавно.
Я бы продолжил изучение странного существа, но естественные нужды поджимали. Поэтому торопливо заскочил в туалет и стал думать. Это что такое?
Про всех домашних духов Григорий мне рассказывал. Про кого-то подробно, про кого-то вскользь.
Кем это существо могло быть? Домовым? Нет, те вроде совсем крохотные, да и чужих людей сторонятся, только перед хозяевами появляются. Нынешний персонаж же стоял так, словно имел на это полное право. Да и домовой в сауне?
Букачка? Те совсем нелюдимы и вроде не похожи на людей. К тому же, их главная цель — разжигать ненависть и ревность между мужчиной и женщиной. Кстати, может, у Костяна дома такая штука живет? Да нет, он же Ольгу искренне любит.
Банник! Точно. Вот только он вроде
