Читаем без скачивания Посредник - Андрей Мартьянов

…– Эта запись гарантирует нам все Нобелевские премии на полсотни лет вперед, – завороженно сказал Иван. – Титулы почетных докторов-академиков всех университетов мира, Орден Подвязки и почетную грамоту месткома будем считать не заслуживающим внимания мусором… Вы хоть на полпроцента представляете себе, ЧТО мы сделали?

Через день после известных событий было принято решение изучить видео, заснятое «марсоходом», фотографии и телеметрию, заодно сделав копии на дополнительные носители – данные уникальны, потерять их из-за нелепой технической ошибки невозможно!

– С точки зрения бездушной науки – да, прорыв, – сухо кивнула Алёна. – Доказано: чтобы когда-нибудь в будущем оказаться на другой планете или в иной звездной системе не обязательно выбрасывать миллиарды долларов и уйму ресурсов на строительство звездолетов. Вот тебе неидентифицированная Дверь, надевай скафандр и иди исследуй чудесный новый мир… Практическая же ценность вашей авантюры равна даже не нулю, а величинам отрицательным. Иван, вы подумали о способах легализации пленки и прочих материалов?

– Воображаю, – поддержал подругу Славик. – Заваливается друг Ваня в Нобелевский комитет и говорит что-то наподобие: здравствуйте, джентльмены, я недавно побывал в другом мире, вот доказательства. А каким способом побывали, можно поинтересоваться? Да все просто, товарищи ученые, доценты с кандидатами! Сущая чепуха. Прошел через Дверь-прореху в девятый век, там есть еще одна Дверь, за которой… Ну вы поняли. Чем закончится подобный визит рассказать или не надо?

– Смирительной рубашкой, – заключила Алёна. – И палатой, обитой войлоком. Легализация в условиях современного мира невозможна. Может быть, потом, лет через двести…

– Возможна, – преспокойно ответил Иван. – Но в ограниченном кругу специалистов, посвященных в суть проблемы. Назовем это «параллельной наукой» – широкие ученые круги пускай развлекаются с коллайдером в Женеве, придумывают вакцину от птичьего гриппа или изучают фотографии телескопа «Хаббл». Деятельность полезная. А мы тем временем в закрытых частных лабораториях будем разрабатывать другое направление – потихоньку, не торопясь, не афишируя себя и не раздавая интервью бульварной прессе. Согласен, огласить результаты мы не сможем еще долгие годы, но когда придет время, выяснится, что мы оказались впереди планеты всей.

– Мы, мы, – наморщил нос Славик. – Кто это – мы? Жоффр?

– Не только. Первым человеком, высадившимся на Луне, считают Армстронга, ему вся слава и досталась. Но кем был бы Армстронг без создателей ракеты и спускаемого модуля? Баллистиков? Врачей? Распоследнего техника, закручивающего гайки на стартовом комплексе? Свой полет на Луну мы совершили, а уж когда наступит признание и когда нас встретят с духовым оркестром и женщинами, бросающими в воздух чепчики, – дело десятое. Мы работаем на будущее.

– Выходит, непринужденный грабеж для мсье Жоффра лишь побочный бизнес? Основа деятельности – параллельная наука?

– Пятьдесят на пятьдесят. Наша основная база во Франции располагается в Сен-Клу, несколько гектаров, частное владение. Там исследовательский центр и одна из Дверей. С лабораториями в Лос-Аламосе или Арзамасе-16 не сравнишь, но силы привлечены достойные: увлеченная молодежь, охочая до вселенских тайн, несколько мэтров, разочарованных в косности официальной науки и желающих покопаться в чем-нибудь остреньком, не подпадающем под традиционные взгляды…

– Знание ради знания? – скептически протянул Славик. – Альтруизм и бескорыстие? Не верю, хоть тресни! Знание – это власть, влияние и деньги.

– Куда ж без них. Так всегда было и будет. Согласись, что без денег в нашем мире жить тяжело, отвыкай от благодушных утопических представлений. Не оставь тебе бабушка кругленькую сумму, далеко ли продвинулось бы изучение той стороны? Черенком от старой швабры хищных зверюг гонять? Или все-таки карабин надежнее?

– Карабин мне Серега дал, бесплатно…

– Кстати. Давайте-ка позвоним в Бовэ, выясним, как состояние нашего героя. Подробные объяснения я смогу получить только приехав в клинику лично, однако совесть успокоим…

Грау не подвели, о «своих» они заботились с редким участием. «Хоккер-125» с врачебной бригадой прилетел в Пулково к ночи – Алавер как раз успел получить все необходимые разрешения с молниеносно оформленными бумагами, – и Серегу переправили во Францию, в госпиталь «не для всех». Этим же самолетом улетела Наталья, которую Алёна оперативно снабдила приличной суммой на первое время: друзей в беде не бросают. Первая информация поступила утром: состояние стабильно-тяжелое, но без ухудшений. Скорее всего потребуется трансплантация мышц и пластика, поиски донора начались.

– Сколько это будет стоить? – в ужасе спросил Ваню Славик.

– Дорого. Тебе-то какая разница? Корпорация оплатит, а Сереге за участие в экспедиции еще и немалую премию выдадут. Забудь о деньгах.

– А ты-то как ухитрился таз с бедром сломать? По виду и не скажешь, что полностью реабилитировался после такой травмы.

– С лошади навернулся… Я серьезно! При доспехе. Еле успели переправить обратно, в объективное время, иначе – инвалидная коляска до конца дней. До сих пор полкило титана в себе ношу – девятнадцать фиксаторов на кости. Время будет, расскажу, как получилось. Давай сейчас займемся эвакуацией снаряжения с той стороны. Надеюсь, местные жители вещи на сувениры не растащили.

– С вами схожу, помогу, – вызвалась Алёна. – Все равно делать нечего, а от безделья я тупею.

В реальности исторической стоял пасмурный, но теплый день. В лесу одуряюще пахло грибами – после недавних дождей высыпало неимоверное количество подосиновиков, кирпично-красные шляпки попадались через два шага на третий. Последствий вчерашних громких похождений Славика и компании не заметно, да и каковыми они должны быть? К Двери сбегутся чудища со всей округи, обуянные справедливым желанием отомстить за оскорбление повелителя Туонелы, которому вероломные людишки подсунули термобарическую бомбу? Смешно.

Да и был ли этот повелитель?

– Упс, – на берегу заливчика, где бросили лодку, Иван запнулся. – Не ждал их здесь увидеть. Алена Дмитриевна, вы как нельзя кстати согласились нас сопровождать. Боюсь, предстоят нудные объяснения и выплата виры – грузовик рессор как минимум…

Старый, оказывается, жив-здоров – прибыл с четырьмя соплеменниками: старший сын и двое парней поздоровее. Ждет давно, сразу видно – с ночи или рассвета, бездымный костерок (емь ухитряется разводить огонь из влажного дерева так, что ни единой струйки дыма не видно), судя по солидной кучке угольков, горит несколько часов.

Вытянувшееся лицо готового к жесткому выговору Слейфа-годи на Старого впечатления не произвело – финн поприветствовал, как обычно, степенно, с достоинством. Заговорил.

…– Я вообще не понимаю, что он несет, – доложила Алёна, выслушав. – Старый потерял в великой битве четверых охотников и жалеет, что их коснулась богиня смерти Калма – это еще туда-сюда, объяснимо… Только самым великим шаманам и колдунам удавалось проникнуть в Туонелу и Ротаймо, но Слейф-годи вкупе с Иваром-серкром уподобились богам и уговорили Юмалу, отдыхающего за гранью, низвергнуть огонь, отогнавший холод, – это увидели все, а Лоухи сказала, будто из Туонелы теперь долго никто не придет… Колитесь, что это значит?

– Спроси: что он видел там, на берегу.

Старый, в соответствии с традициями народа емь, пустился в пространное изложение новой саги, которую сам же и сочинял по ходу повествования. Слейф-годи ушел за стену, в мороз, когда мы остались ждать. Из холода пришли слуги Туонен-пойка и забрали сначала двоих, потом еще двоих. Смелость еми и охотничье искусство ничто перед мощью недобрых духов, поэтому мы отступили, но не ушли насовсем… Потом, когда Слейф-годи вернулся и мы его увидели, духи разъярились, едва не поглотив самого Слейфа, однако он вырвался из западни и призвал огонь, растопивший лед. Вот как было.

– На первый взгляд бредятина, – согласился Иван. – Говорить иначе здешние финны не умеют, образное мышление. Попробую объяснить: после подрыва заряда Дверь должна была потерять стабильность; она или замкнулась на себя, или начался слепой период. Следовательно, диффузное проникновение реальностей временно накрылось медным тазом. Благодаря неизвестному нам эффекту, в окрестностях Двери температура всегда понижена. Для еми мороз – это смерть, ассоциируемая с мифами о Туонеле. Логическая и символическая цепочки прослеживаются запросто. Остается насущный вопрос: если на болота ходить запрещено, откуда они знают, что там холодно? Выясни!

– Шаманам можно, – с дивной непосредственностью ответил Старый. – Охотникам нельзя. Женщинам нельзя. А шаманам – можно. Они близки к богам, разговаривают с духами, чего им бояться? Лоухи туда ходила…