ОКТЯБРЬ 1459 ГОДА
Как выяснилось позже, я была права: Йорк действительно не смог поднять руку на короля.
Столкнувшись лицом к лицу с армией под предводительством самого Генриха, он понял, что ни он сам, ни его вассалы не могут заставить себя пойти в атаку. Весь день я провела на коленях, моля Бога, чтобы воины Йорка отошли под прикрытие орудий и повозок и смотрели на королевские штандарты с холма близ Ладфордского моста. Весь день продолжались переговоры, и все это время я своими молитвами пыталась помочь обеим сторонам избежать кровопролития. Ночью же греховная смелость и спесь Йорков дали трещину, а потом и вовсе их оставили, и они бежали с поля боя, бежали как настоящие трусы. Утром наш король — святой, но, слава богу, не мученик! — лично въехал в расположение войск своего противника, увидел простых солдат, которых бросили командиры, и, проявив наивысшую милость, простил их всех и отослал по домам. Жена Ричарда Йорка, герцогиня Сесилия,[15] вынуждена была ждать на перекрестке у ворот города Ладлоу и наблюдать, как туда рекой вливается королевская армия, жаждущая добычи; в руке герцогиня сжимала ключи от замка; рядом с ней стояли двое малолетних сыновей Георг и Ричард, они дрожали и жались к матери. Ей пришлось сдаться королю и отправиться вместе с сыновьями в тюрьму, так и не узнав, где ее муж и двое старших сыновей.[16] Должно быть, она чувствовала себя опозоренной до предела. Итак, великое восстание Йорка и Уорика против своего короля, освященного церковью монарха, закончилось тем, что замок Ладлоу был разграблен, а сама герцогиня угодила в темницу вместе со своими юными сыновьями-предателями, которые, припав к ее груди, горько оплакивали поражение своего отца.
— Они трусы, — шептала я, молясь в своей часовне перед статуей Богородицы, — и Ты наказала их позором как трусов. Я так хотела, чтобы они проиграли, я так усердно молилась, и Ты, вняв моим просьбам, жестоко унизила их.
Когда же, поднявшись с колен, я покинула часовню, то вдруг ощутила, будто стала выше ростом, и поняла, что Господь благословил мой дом, во главе которого находится не просто король, а поистине святой человек, что наше дело правое и потому мы одержали победу, не выпустив почти ни одной стрелы.
ВЕСНА 1460 ГОДА
— Однако это не победа в полном смысле слова, — ехидно заметил мой муж. — Нет ни договора с Йорком, ни реакции на выраженное им недовольство. Солсбери, Уорик и оба старших сына Йорка сейчас в Кале, и уж они времени даром терять не будут. Сам Ричард Йорк бежал в Ирландию, где тоже будет собирать новое войско. Королева настояла на привлечении их всех к суду как предателей, а теперь еще требует у графств Англии предоставить ей списки всех дееспособных мужчин. Она, кажется, считает, что имеет право непосредственно завербовать в свою армию любого.
— Да нет, — возразила я, — она наверняка всего лишь намерена обратиться к лордам, чтобы те, как обычно, призвали своих подданных воевать на ее стороне.
Муж покачал головой.
— Нет, она собирает армию по французскому образцу. И уверена, что ей можно напрямик командовать своим народом. Для этого ей и понадобились списки молодых мужчин из каждого графства. Она планирует самостоятельно призвать их под свои знамена, словно она — французский король. Только у нас никто ее не поддержит, простые воины откажутся за нее сражаться. Да и с какой стати им лезть в пекло, если она не их законный сеньор? Ну а лорды воспримут ее поведение как прямое им противодействие, как пренебрежение их положением и властью. Пожалуй, они даже заподозрят королеву в том, что у них за спиной она пытается сговориться с их же вассалами. Каждый увидит в этом попытку установить в Англии французскую тиранию. Действуя так, королева сделает своими врагами даже тех, кто является ее естественными союзниками. Видит Бог, она сама виновата в том, что многим так трудно хранить верность нынешнему королю.
Выслушав эти мрачные предсказания, я поспешила на исповедь и призналась священнику в том, что совершаю грех, подвергая сомнениям правильность суждений своего супруга. Будучи человеком весьма осторожным, священник не стал расспрашивать меня о происхождении этих сомнений — в конце концов, именно моему мужу принадлежала эта часовня, он же оплачивал труд самого святого отца, а также все заупокойные службы и торжественные мессы, которые здесь служили. Так что священник просто велел мне десять раз прочесть «Ave Maria» и провести час на коленях в покаянной молитве. Я послушно опустилась на колени, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести, поскольку мне уже начинало казаться, что мой муж не просто трус, а куда хуже: что он тайный сторонник Йорков. Я, пожалуй, сомневалась теперь и в его верности королю. Я по-прежнему держала в руках молитвенные четки, когда эта мысль окончательно сформировалась у меня в голове. Но что я могу сделать? Как мне следует поступить? Как мне жить с мужем-предателем? Если мой супруг более не верен ни королю, ни своему дому, то как мне оставаться верной женой? Может, сам Господь призывает меня бросить мужа? Но куда мне в таком случае податься? Ведь Всевышний наверняка желает, чтобы я пошла к тому человеку, который сердцем и душой предан нашему делу. Господи, неужели мне следует отправиться к Джасперу?
Но вскоре, уже в июле, все то, о чем предупреждал мой муж — о подготовке гарнизона Кале к высадке на английский берег, — внезапно стало ужасающей реальностью: Йорк высадился со своим войском в Сэндвиче, на полпути к Лондону, и пешим порядком устремился к столице. И при появлении его войска не захлопнулась ни одна дверь, не было сделано ни единого выстрела. Да простит Бог жителей Лондона, которые настежь распахнули для него городские ворота! Йорк вошел в столицу и предъявил на нее свои права, словно освобождал ее от узурпатора. Его величество со своим двором в это время находился в Ковентри, но едва узнал о высадке Йорка, как по всей стране разнеслась весть, что он готов сам повести в бой армию и призывает всех своих сторонников оказать ему поддержку. Итак, Лондон был захвачен Йорком, и дом Ланкастеров был просто обязан подняться на защиту своего короля.
— Ну, теперь-то ты пойдешь на войну? — спросила я у мужа, отыскав его на конюшенном дворе.
Он проверял состояние упряжи и седел и выслушивал пожелания своих людей. «Наконец-то он готовит свое войско, — подумала я. — Он понял, что над королем нависла серьезная угроза и что его необходимо уберечь».
— Нет, — отрезал муж. — Хотя мой отец уже в королевской армии, да хранит его Бог среди всего этого безумия.
