с того ни с сего ты её целуешь, спишь с ней в одном отеле и через несколько дней все узнают об этом. Пресса подливает масла в огонь, сообщая, что у принца Шатвильского новая принцесса, и это при живом то парне. Как ты думаешь, как он отреагировал на новости?
– Не хорошо.
– И что потом стало с принцессой?
– Она плакала. Она пришла, обвинила меня во всех бедах, дала пощёчину и ушла.
– Ого, даже так… Бойкая.
– Бедная. Если бы не связалась со мной, была бы счастлива, а я… я действительно испортил ей жизнь, – внезапно осознал я. Как же хреново понимать, что кто-то несчастлив из-за тебя и ненавидит всей душой. Что бы я ни делал, она никогда не изменит своего отношения ко мне. Никогда…
– Не расстраивайся, Эд. Всё наладиться. Особенно, если ты ей поможешь.
– Но что я могу?
– И это у меня спрашиваешь ты? Серьёзно? Я разочарован в тебе, друг – сообщил шутливо Марк, запихивая вилку с едой в рот. Его там что совсем не кормят что ли? На голодном пайке держат или пресвятым духом любви питается?
– Ты чего как с голодовки? У тебя-то как дела? Как там Мэди?
– Да нормально, даже хорошо, мы с ней… – он начал рассказывать о своих недавних похождениях, о планах и прочем.
Я знал, что отец позвал на пасху к нам Адель, даже не удивился этому. Я не мог понять его внимания к ней. После вечера в отеле, Я понимал, что он не увлёкся ею и не хотел затащить в постель. Скорее относился к ней как к горячо любимой племяннице. Но почему? Каковы его истинные мотивы? Он никогда так не старался для меня, как для Адель. Или я чего-то не замечаю?
Нет, я не обижался ничуть, но меня это настораживало. У нас с отцом далеко не такие тёплые отношения, что бы испытывать какие-либо чувства при проявлении внимания к кому-то чужому. Но для меня оставалось загадкой его поведение и причины столь тёплой заботы.
Я нервничал всё больше и больше с приближением воскресенья. Мне вовсе не хотелось попадаться Адель на глаза после разговора с Марком. Я действительно чувствовал себя ничтожеством, я был перед ней виноват. Я не знал, как подойти к ней.
Я пригласил к нам Роберта. Его дядя как раз был в командировке, и другу не с кем было встретить семейный праздник. Таким образом, я убил двух зайцев сразу – и стался хорошим другом, и сгладил углы при общении с Флеминг.
Когда мы все сели за стол, на несколько минут повисло неловкое молчание. Первым его прервала неожиданная гостья. Кэт показалась очень смелой и позитивной девушкой, ничуть не стеснительной, очень вежливой. Она разряжала обстановку накалённую до предела. Её настроение поддержали и Роб с отцом. Адель тоже включилась в беседу спустя минут пятнадцать-двадцать. Я так и не смог вымолвить ни слова в её адрес. Избегал её взглядов, всё видел в них обвинение и ненависть. Но когда она улыбалась… Я не мог забыть тот поцелуй в аудитории. А она вела себя так, как будто ничего и не было вовсе. Как будто целовалась не со мной.
После обеда отец уехал, Роб предложил искупаться, и мы поехали девчонкам за купальниками. У меня было несколько купальников в ящике в спальне, оставленных прохожими моей бурной жизни, но не стал предлагать их Адель и Кэт. Они не были похожи на тех кукол, гонящихся за красотой и деньгами. Да и не хотелось отчего-то освещать эту часть моей жизни.
К счастью или нет, но сегодня отец решил дать выходной нашему водителю, а сам забрал единственную адекватную машину, остались только спортивные. Кэтрин видимо очень понравился Роб, раз она сразу запрыгнула в его спорткар. Я приоткрыл дверцу для Адель, она с явным неудовольствием села и пристегнулась.
До центра мы ехали в тишине, на парковку приехали первые, но мне было трудно пошевелиться, даже дышать. Адель тоже не выходила из машины. Или может она ждала, что я выйду и открою дверцу? Чёрт, точно, надо было так и сделать, но вместо этого моя рука сама собой легла на её руку.
– Ты что-то хочешь сказать? – подала она голос, когда тишина стала настолько тяжёлой, что её можно было пощупать.
Я не знал, что ей сказать. Я не знал, зачем её коснулся, но забирать руку не хотелось, да и она не скидывала, не брыкалась. Я пытался сформулировать, что хочу сказать или сделать.
Её лицо медленно налилось краской, я чувствовал как пульсирует её кровь в тонких пальцах. Я смотрел на неё и чуть не плакал от сожаления, что я натворил. Мне так хотелось всё исправить, но при этом совершенно не хотелось, что бы исправилось совсем всё. Я не мог представить, что этих пальцев будет касаться какая-то чужая рука.
Она моя, только моя.
Я пытался подобрать слова, чтобы правильно извиниться, пообещать помогать во всём, загладить свою вину. Её рука сильнее сжалась, выдавая недовольство. Кажется, она хотела что-то сказать.
– Эдриан, идём в магазин, ребята долго ждать не будут.
– Адель… – вырвалось у меня нервно.
Она вытаращила на меня гневные глаза. Чёрт, нет. Я слишком резок. Ну, зачем ты начала говорить? Дай же мне собраться, я пытаюсь тут извиниться, выразить чувства. Я никогда этого ещё не делал. Мне надо подумать. Но пока я собирался с мыслями, она резко потянулась ко мне и поцеловала в губы.
На миг я растерялся, но почувствовав уже любимый запах шоколада в волосах и мягкость её губ, быстро и аккуратно схватил её голову, что бы она вдруг не передумала.
Я думал она злится, ненавидит меня, а она меня поцеловала! Она! Меня! Мир перевернулся!
Адель Флеминг
Я не понимала, что творю. Я просто поддалась чувствам, ныряя в мимолётное мгновение. Я не представляла, что буду делать потом и как буду смотреть ему в глаза, но он так долго молчал, меня так напрягала тишина, что мои желания взяли верх над терпением и хладнокровием. Я сама поцеловала Эдриана Салливана! Обалдеть! Я сошла с ума.
Только бы он потом не считал меня одной из своих хвостушек, бегающей везде за хозяином. Этого я не переживу. Это будет такое унижение.
В стекло с моей стороны постучались. Видимо стучащий уже делал это не первый раз. Потому что стук был нервный и беспрерывный. Кэт! Господи, сколько мы тут просидели? У неё в руках было два пакета:
