человека, пока не вылез из своего подвала, где кондоминиум выделил ему комнату для проживания.
— Вадик? Алло! Ты меня слушаешь? — зашептал я в трубку.
— Слушаю, а ты что шепчешь?
— Вадик, ты на часы смотрел? Время пять утра, родители еще спят. И да, у нас во дворе тишина.
— Ну ладно тогда, я тоже спать пойду.
— Вадик подожди! А где Танька живет?
— Какая Танька?
— Блин! Ты мне позвонил, потому что тебе написала Танька Белохвостикова, что у нее во дворе творится что-то непонятное. А теперь ты спрашиваешь — какая Танька?
— Блин, я что-то затупил. Она в крайнем доме, самом ближнем к мосту живет, а что?
— Сейчас, не отключайся. — Я перегнулся за край лоджии, вытянув шею — крайний к мосту дом закрывало несколько соседних зданий. То, что я увидел, мне не понравилось.
— Слушай, Вадик, там, возле Танькиного дома, что-то реально горит. Дым такой черный-черный, нехороший, к небу поднимается.
— Да? Но я все равно не вижу, у нас окна на другую сторону выходят. Ладно, пока, пойду досыпать. А то, реально, сам не понял, сколько время. Так что — извини.
— Стой! Скинь мне Танькин номер, а то я с ней не особо общался.
— Ага, ладно, сейчас сброшу. — Вадик отключился.
Через несколько секунд телефон мяукнул, на экране высветилось сообщение.
Я забил полученный номер в «Контакты» и начал отбивать текст для нового абонента.
«Привет Таня, это Иванов Саша. Что у вас случилось?». Ответ пришел мгновенно.
«Привет, Саша. Хоть ты ответил. У нас какой-то ужас во дворе начался. Мама меня разбудила и сказала, чтобы я не издавала ни звука и к окну не подходила. А я выглянула. У нас машина внизу горит и человек лежит на газоне рядом, и мне кажется, что он не живой. А больше я не смотрела, испугалась очень. Потом к нам в дверь кто-то барабанил, а потом ушли. И еще у нас света нет.»
«Понятно, Таня. А пожарных вызвали?»
«Я маму спросила, она кивнула, но сирен не слышно»
«Понятно. Если что, я на связи. Пиши сразу, если что будет происходить. Я знакомому полицейскому напишу, спрошу про ваш дом»
«спасибо»
Я отложил телефон. В квартире, по-прежнему, стояла сонная тишина. Отец с соседями вчера долго дискутировал во дворе, пришел глубоко за полночь, злой как черт. Ничего не ответил маме, и сразу лег спать. Родителей будить я не хотел, да и чем они могли мне помочь? Контакт «Новицкий В. А., детектив» горел голубой подсветкой, значить абонент был на связи. Я отбил ему короткое сообщение о ситуации с Танькиным домом, если не спит — ответит. Дядя Володя ответил сразу коротко и непонятно — «Потом». С Белохвостиковой я раньше почти не общался, она крутилась в компании Глеба Хвостова, сына мелкого начальника в финансовой гвардии нашего округа. Хвостов — папа, как я подозреваю, имел отношения к наездам на бизнес моего отца, поэтому я в этот круг не лез. И делал вид, что Танька — пустое место, мне не интересное. Но она, все-таки, Танька, очень красивая, а красивые девчонки вызывают желание их…ну, например, защитить. Да и команда Хвостова, как мне показалось, мягко говоря, очки в недавних событиях, подрастеряла. А я получил. И поэтому, мои, совместно с внуком, свихнувшиеся на почве юношеского гормонального взрыва, мозги, толкали на активные действия. Представляя себе тонкую талию Тани, ее стройные ноги, небольшую, пикантную грудь, я начал быстро одеваться. Сунул в карман небольшой, обоюдоострый нож в чехле из кайдекса, что год назад купил на рынке, телефон, на кухонном столике оставил записку родителям, что я вышел погулять вокруг дома и скоро вернусь.
У «помоечных» ворот уже крутился дворник, что-то недовольно бурча.
— Здрасти, дядя Паша! Как ваши дела? — дежурно поздоровался я, ожидая ответа, что все нормально, но…
— Мои то дела нормально, а вот ваши скоро будут херовые! — дворник, не поднимая головы, старательно собирая мусор, ссыпавшийся с контейнеров.
— Что-то случилось?
— Пацаны с мусорной машины сказали, что, наверное, завтра не приедут. Мусорный полигон закрыли, потому что сотрудники на работу не вышли и когда откроют — никому не известно.
— Понятно, я отцу передам. — кивнул я, проходя мимо.
За воротами, все также увлеченно, беседовали молодой сосед-южанин с нашего подъезда и парочка его соплеменников, вернее, парень из нашего дома, молчал, низко наклонив хмурое лицо, а его собеседники что-то агрессивно ему втолковывали. Когда я проходил мимо, парни резко замолчали, не сводя с меня темных, горящих мрачным огнем, подозрительных глаз. Удаляясь от этих горячих ребятишек, я чувствовал, как припекает затылок чужой, недобрый взгляд. Я присел, якобы перевязать шнурок на кроссовках, и незаметно поглядел назад. Недавние собеседники моего соседа очень медленно двигались в мою сторону, демонстративно н глядя на меня.
Чтобы добраться до дома Татьяны, мне необходимо было преодолеть с десяток восемнадцатиэтажных свечек, перемежаемых двумя небольшими, трехэтажными, торговыми центрами. Жилые дома были от разных застройщиков, но похожи как близнецы, различаясь только цветовой палитрой стен и размером придомовой территории. Наш дом был самый дальний от трансконтинентальной трассы, выходившей на шестиполостный мост через Реку, которая являлась естественной границей, отделяющей Город от территории Сибирских сепаратистов.
У ближайшего к нашему дому, торгового центра, выстроенный торговой сетью «Мошна» для собственного универсама, стояла огромная фура, судя по логотипу на борту, принадлежащая той-же компании. Какой-то мужчина, с кипой бумаг в руках, безуспешно звонил в двери магазина над разгрузочным пандусом. Судя по его понурому виду, звонил мужчина уже давно.
Я прошел еще несколько домов и вышел к шоссе, соединяющего посредством моста, два берега Реки. С нашей сторону, к моему удивлению, движения через Реку не было, все три полосы шоссе были забиты стоящими плотными колоннами, автомобилями. Движения автотранспорта с противоположного берега практически не было. Изредка через реку, проезжала одинокая фура или легковушка. Это было странно, очень странно. Обычно, движение на мосту было более оживленным в обе стороны, но не сегодня. Задумавшись о увиденной картине, я не заметил, как дошел до дома, в котором проживала Татьяна. Он был крайний к шоссе, и соответственно имел самые дешевые квартиры и самый тесный двор, так как шум нескончаемого потока, пыль, гарь летели суда днем и ночью. Когда я вошел во двор, там стояла пожарная и две полицейских машины, а в углу автостоянки дымилась вонючим дымком обуглившийся автомобиль. Метрах в пяти от пепелища, уткнувшись мордой в мусорную урну, стояла еще одна легковушка с оплывшими под воздействием жаркого пламени, задними фонарями. На асфальте лежало, накрытое старой простынью, человеческое тело, вокруг которого столпилось несколько человек. У всех подъездов толпился народ, причем я заметил, что примерно треть зевак составляли приезжие. В
