— Мне что ваши, что ихние. Главное, чтоб от меня подальше. Хватит с меня. Хватит. Все уходите.
Семен некоторое время молча смотрел на нее. От женщины исходил ужас, но не только он. Вместе со смертельным страхом ее душу рвала на части тоска и мрачная решимость.
— Что же ты сотворила, человече? — спросил Семен, сразу всё поняв.
— А не твое дело! Не твое! Я ваши правила знаю — вам нельзя ни во что вмешиваться, хоть она начнет тут по пол дома грызть за ночь! Нельзя тебе, заказчика у тебя нету! Вот и иди откуда пришел!
Семен покачал головой, морщась от смрада, исходящего из квартиры:
— Ты понимаешь, то, что ты воскресила, уже не твоя дочь?
Она отступила назад и на миг он увидел в глазах женщины и страх и понимание, но оно тут же сменилось дурной решимостью.
— Дай ей покоя, — успел он вымолвить прежде, чем она крикнула злобно:
— Убирайся! Убирайся! — и захлопнула дверь.
Семен слышал, как она снова прижалась ухом и затаив дыхание ждет. Сделав шаг сквозь тени, он вошел и оказался в квартире, за её спиной. Женщина все так же притаившись ждала/Cемен огляделся. Левая дверь за её спиной вела в кухню, правая в комнату, а за средней дверью разливалась могильная тьма.
Оттуда пахло смертью. Он сделал еще шаг и тень внутри комнаты метнулась куда-то вглубь, почуяв его. Дверной проем был оплетен будто паутиной, белыми, шелковыми нитями — ловушка для потусторонних сил. Коридор и все вокруг было расчерчено обережными знаками, только тут они были нанесены киноварью, воском и желтым мелом. Теперь он все понял. Знаки были для того, чтоб не выпустить из гостиной то, что подняли с помощью черного колдовства и чему здесь было не место.
Он вышел на лестничную клетку снова. Устало сказал:
— Людмила. Я страж устава, а устав прямо запрещает пересечение границ. Так что мой прямой долг вернуть подобие вашей дочери назад, в мир мертвых, а ведьму разыскать и наказать по заслугам. Для этого мне не нужен заказчик. Я прошу вас, ради вас же самой, раскайтесь и назовите мне имя ведьмы. Это зачтется вам.
— Нет! Нет, она же обещала! — теперь он слышал отчаяние, оно накрывало женщину с головой, будто волны, и она задыхаясь кричала:
— Нет, она обещала, что вам нет дела, если нет заказчика! Она сказала, если её не выпускать, не будет ущерба и никто не пострадает! Никто не пострадал! Она не выходила!
— Людмила, ведьма вам соврала. К тому же вряд ли вы хотели получить то, что у вас в гостиной. Это же не ваша дочь. Вы уже сами видите.
— Она изменится! Ей только нужно привыкнуть! Вспомнить!
— Людмила…
— Она уже меняется! Она вспоминает! Дайте нам время!
С той стороны раздались рыдания и она вымолвила:
— Я все отдала! Не отнимайте её…
Семен дал ей несколько минут успокоиться и заговорил снова:
— Людмила, нет способа воскресить человека, и нет способа из умертвия сделать человека. Ваша дочь, Светлана, давно мертва. Её душа там, где нет ничего телесного. Ведьма обманула вас чтобы вытащить из вас деньги. Она отдала вам земляного голема, сотворенного из тканей вашей дочери. Это бездушное существо и нет способа сделать его вашей девочкой. Понимаете?
— Вы врете, — пробормотала она упорно.
— Нужно позвать Прохора… — проговорил он под нос и сказал громче, для неё:
— Я уйду, но ненадолго и скоро вернусь. Мне придется вернуться, понимаете?
С той стороны снова зарыдали, потом слабый голос произнес:
— Умоляю! Дайте нам время до завтра. Дайте мне с ней проститься! Я скажу вам кто ведьма. Сама открою дверь. Только завтра. А сейчас уходите.
Женщина так и осталась стоять у двери, когда он, специально громко топая, уходил. Она замерла, прислушиваясь. Испуганная, отчаявшаяся, обманутая. Проклятые ведьмы! Через одну вытворяют такое. Не попади он сюда случайно, умертвие сожрало бы Людмилу рано, или поздно, а потом ведьма убрала бы умертвие и следы своего преступления. Легкий способ заработать. Проклятые ведьмы! Но почему Прохор ничего не заметил снова⁈
Карина проговорила в трубку:
— Знаешь, я заключила невыгодную сделку!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что так?
— Мне все равно никто не звонит. А смысл был в этом, если я помню все верно!
— Много работы. Но я думал о тебе.
Тут он не соврал, чистая правда, он думает о ней сутки напролет! Даже все его дела связаны с нею!
— Ты все врешь! — кокетливо рассмеялась она. — Ну ладно. Ты просто не привык. Да? Скажи, что да!
— Да.
— Что — да?
— Я не привык.
— Пойдешь со мной на встречу одноклассников?
— Что?
— Встреча одноклассников. Это те, кто учился в одном классе много лет. Потом мы закончили школу и вот, спустя три года снова хотим увидеться. На самом деле может и не хотим… но у нашей учительницы юбилей, ей семьдесят и она уходит на пенсию и школа устраивает юбилей. Будет куча народу, кроме нашего класса…
Она тяжело вздохнула в трубке:
— Так что, ты пойдешь? Или тебе по какому-то уставу нельзя посещать человеческие мероприятия?
— Ничего подобного. Мне можно.
Она рассмеялась:
— Ох, Семен, ты прелесть! Любой другой воспользовался бы поводом чтоб не ходить на это ужасное сборище, но не ты! Кстати…
— Что?
— Ты говорил, что сказочно богат? Есть ли способ уговорить тебя купить мне новое платье для мероприятия? Или может быть это нехорошо? Я не знаю, как быть.
Семен кивнул:
— Платье? Хорошо. Можно купить платье и что там еще нужно? Ты же не можешь пойти в одном платье? Нужны колготки, шуба, что там еще надевают? Кольца, трусы, серьги. Мы можем купить все.
Он слышал её смех с той стороны трубки. После целого дня полного кошмарных поступков, его будто коснулось лучами солнце. Как же она может быть такой теплой, если в ней тьма? Но почему он в ней усомнился? Из-за слов завистливого мальчишки?
— Да, купим все, что только нужно.
— Я приеду вечером? Чтобы поблагодарить тебя заранее? — улыбнулась она еще шире и Семен будто бы видел перед собой её лицо.
— Приезжай. Прямо сейчас, ведь уже вечер.
— А ты заберешь меня? Я…
— Я знаю где. Жди.
Наутро, покинув дом, Семен набрал номер Прохора.
— Здравствуй.
— Здравствуй, Семен. Как ты поживаешь?
Прохор разговаривал будто и не было никакого неприятного разговора, впрочем для него этого и не было. Они не сошлись во взглядах, затем поговорили, на этом событие исчерпано.
— Благодарю, у меня все хорошо. Вчера я обнаружил умертвие с этой стороны мира. Не совершал ли кто переход границ?
Прохор нахмурился, Семен чувствовал это.
— Не понимаю! За две недели я пропустил уже более десяти переходов! В прежнем городе за сорок лет я не пропустил ни одного.
— Все дело в колдуне, который охотится за чистой душой, я говорил тебе. И старый Прохор предупреждал об этом. Преступления будут множиться, пока весь город не погрузиться во мрак, так он сказал.
— Я могу встретиться с тобой сейчас же! — предложил Прохор. — Где умертвие?
— Можем встретиться позже? Сейчас у меня есть еще одно дело.
— Хорошо, я не буду занимать день и ожидаю твоего звонка, Семен, — ответил Прохор и отключился, а Семен уже набирал номер Ра.
— Здравствуй. Тебя нет дома уже который день.
— Я не хотела раздражать вас, господин, простите.
— Прямо сейчас собирайся и приезжай к желтому дому. Но сперва отправляйся туда, где я живу и забери предметы для ритуала связывания духа.
— Человеческого духа, господин?
— Да, человеческого духа. Мне нужно выловить духа, сбежавшего в межмирье и не желающего говорить. Думаю, он подвергся изменению сознания с помощью колдовства несколько месяцев назад. Когда трансформация была завершена, его использовали, а затем сломали сознание. И теперь его не выманить из теней. Но мне нужно имя колдуна и его лицо.
— Хорошо, господин, я все поняла. Возьму все необходимое и тотчас же примчусь к желтому дому.
— Жди меня в парке перед входом в больницу. Около новогодней ёлки.
