Мари медлила с ответом. Она не хотела говорить о других повстанцах и о том, как близко она была связана с ними.
— Четыре месяца назад они казнили гречанку. Как предупреждение другим ее тело целый месяц не убирали от городских ворот. — Мари поежилась, хотя в карете было душно и жарко. — На ее месте могла бы быть моя мать.
Ночью Мари сняла со стены тело. Тогда она и встретила Нейтана. А та женщина была его возлюбленной и соратницей по борьбе.
Слезы снова подступили к ее глазам, и она медленно выдохнула, пытаясь сдержать их.
— Так, значит, британцы — как бы заложники вашего восстания? Вернее, инструмент, помогающий ослабить Оттоманскую империю?
— А кто я для британцев? И разве мои намерения имеют для них значение? Британцам нужна лишь информация, которую я могу им передать. Дважды вы принуждали меня продолжать работу, когда я уже хотела отказаться от нее.
Тут карета остановилась, затем заскрипела — это Селим слезал с козел.
— Я прикажу Селиму отвезти вас обратно на суаре, — сказала Мари.
Беннет открыл дверцу и предложил Мари руку.
— Позвольте проводить вас в дом.
Она отказалась от его помощи и соскочила на землю.
— В этом нет необходимости.
Беннет взял ее за плечо.
— Мари, я настаиваю.
Селим стоял в нескольких футах от них, глядя прямо перед собой, но он слышал каждое их слово.
Мари помедлила, потом кивнула:
— Что ж, прекрасно. Пойдемте.
Майор повел ее на женскую половину, и горничная ахнула, когда они вошли.
Мари сдержанно улыбнулась:
— Не беспокойся, Ашилла.
— Но я приготовила вам ванну, и ваше платье…
— Я займусь этим, — перебила Мари.
Горничная взглянула на них с беспокойством.
— Я буду неподалеку, если вам что-нибудь потребуется, госпожа.
Мари снова улыбнулась:
— Со мной все будет в порядке.
Ашилла чуть присела в поклоне и вышла.
— Эта дверь запирается? — спросил Беннет.
— А что?
— Нам надо закончить дискуссию, и я не хочу, чтобы ваши слуги помешали нам.
— В таком случае вам следует дать им повод не беспокоиться за меня.
— Ключ.
Он протянул к ней руку.
— Да, сейчас.
Каким бы сердитым майор ни был, она не опасалась за свое благополучие — по крайней мере за физическое благополучие.
А вот за свои чувства Мари не могла поручиться. Так что было бы лучше поскорее со всем этим покончить.
Достав ключ из потайного местечка в глиняной вазочке у двери, Мари заперла дверь.
— Вот так. Теперь скажите, чего вы хотите, и уходите.
— Нет, я не уйду.
Мари возмутилась:
— Конечно, уйдете! Вы не можете здесь оставаться!
— Могу. Сегодня вечером, сбежав с приема, вы показали, что не способны держаться подальше от беды. Но вопреки вашему предательству вы стоите слишком дорого, чтобы вами рисковать.
Изумление оказалось сильнее обиды.
— Вы это серьезно, майор?
Он скрестил на груди руки и теперь представлял собой довольно внушительное зрелище.
— Да, вполне серьезно. Ведь вы сегодня не только сбежали с бала, не предупредив меня, но и пошли пешком по городу. В темноте. А ведь знали, что ваша жизнь в опасности…
— Едва ли я могла предупредить вас. Вы бы не отпустили меня.
Майор промолчал, и Мари добавила:
— Я сделала то, что должна была сделать. И вам надо это понять, даже если вы со мной не согласны.
Его пристальный взгляд, казалось, пронзал ее насквозь.
— В отличие от вас, Мари, я связан своим долгом и обязательствами.
Все, довольно! Она устала оправдываться перед этим человеком! Схватив подушку с ближайшего дивана, Мари швырнула ее в Беннета.
— Вот, возьмите! Будете спать за дверью. Надеюсь, получите удовольствие.
— Я не засну, пока не заснете вы.
— Осмотритесь. Отсюда нет выхода, кроме двери, за которой вы будете спать.
Ради безопасности женщин тут имелся только один выход. На окнах были решетки, пропускавшие воздух, но они делали побег невозможным. Так что если бы Беннет улегся сразу за дверью, она, Мари, стала бы узницей.
— А теперь я собираюсь приготовить постель. Вы, майор, в этом не участвуете.
— Я буду рядом.
Если бы он произнес эти слова несколько часов назад, они бы ужасно возбудили ее. Теперь же еще больше разозлили.
И все-таки Мари не могла забыть те чувства, которые они оба испытывали там, в кабинете. И сейчас она внимательно разглядывала лицо стоявшего перед ней мужчины и его руки, еще совсем недавно обнимавшие ее и ласкавшие…
При каждом вдохе она чувствовала боль в груди, и больше всего ей хотелось сжаться в комочек… и заплакать. Но нет, она не станет плакать — ей не хотелось доставлять ему такое удовольствие.
Мари сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Пусть Беннет не думает, что он прав только потому, что не соглашался с ней. Просто они с ним — совсем разные. И она не виновата, что он ошибался в своих предположениях. А если бы ей снова пришлось думать, стоит ли помогать Исаду, она приняла бы то же самое решение.
Мари приободрилась и расправила плечи.
Беннет дурак, если думает, что она будет кроткой кающейся узницей. Ведь каждый узник стремится вырваться на свободу, разве не так?
— Я приму ванну, — сказала Мари.
— Вы так легко не избавитесь от меня.
Эти его слова прозвучали уверенно — как вызов. И столь же уверенные шаги послышались у нее за спиной.
Мари усмехнулась, входя в ванную комнату. Ашилла, как и обещала, приготовила ванну. На мраморных колоннах и в арках горели свечи. Прохладный ветерок проникал сквозь отверстия в потолке, и причудливые тени мелькали на стенах, а пар, поднимавшийся над утопленным в полу бассейном, кружился узорами, словно в калейдоскопе.
Полотенца лежали аккуратной стопкой, а ее красный бархатный халат был наброшен на скамью. В воздухе чувствовался запах апельсинового масла, которым Ашилла ароматизировала воду.
Мари сбросила туфли и почувствовала под ногами прохладу мраморного пола. Более утонченной, возбуждающей и чувственной атмосферы нельзя было и желать. Девушка наклонила голову, чтобы скрыть улыбку удовлетворения.
— Не маленькую ли, по пояс, ванну вы ожидали, Беннет?
Она сунула руку под платье, развязала подвязки и сняла чулки, на какое-то мгновение обнажив лодыжки.
Но майора, казалось, комната интересовала больше, чем действия хозяйки дома. «Грубиян!» — подумала Мари. И, повернувшись к нему спиной, собрала в руку волосы.
— Не затруднит ли вас просьба расстегнуть мне пуговицы? Ведь вы выгнали мою горничную…
Беннет выполнил ее просьбу ловко и проворно.
