– …что делать.
– Где делать? – вздрогнула Соня, выпадая из своих грустных мыслей. Он вообще с кем разговаривает? С ней?
– А это идея! – Димочка как будто порозовел от внезапного возбуждения. – Сходишь со мной в парк? Надо белок пофотографировать.
– А там есть белки?
– Толпа! – Димочка отодвинул чашку. – Ручные. Сегодня погода ничего. И еще не поздно. В пять они уже спать ложатся.
– Если недолго… – замялась Соня.
Во-первых, не очень хочется, во-вторых, уроков много, в-третьих, она собиралась с Падалкиным разговаривать, а не гулять. А ну, как их кто заметит?
– Час! – Димочка сорвался с табурета. – А с химией я могу и помочь, ко мне скоро должен Фил зайти.
Кудря! Мило. Его тут только и не хватает! Чтобы потом донести радостную весть совместных прогулок до всего класса.
– Я из касты неприкасаемых, – на всякий случай напомнила Соня. Может, это охладит Димочкин фотографический пыл.
– А я из касты уволенных в запас. – Димочка на секунду явил свой обнаженный торс – тощие плечи, ребристую грудь, еле держащиеся на узких бедрах тренировочные брюки. – Считай, что мы вместе.
– Э-э-э-э…
Соня хотела сказать, что у нее уже есть с кем быть. Что от одиночества она не страдает. Но решила, что сейчас это не самая подходящая тема для беседы.
– А может, ты передумаешь и вернешься в школу?
Димочка вновь появился в коридоре. Теперь на нем были джинсы и сорочка, в руках свитер.
– Я еще не решил.
Под его взглядом Соня засмущалась, стянула с тарелки колбасу и стала жевать. Жестко. Очень. Мясная ворсинка застряла в зубах. Захотелось тут же ее вытащить, но ковыряться пальцами было неудобно. Давясь, Соня проглотила недожеванное и вздохнула. Не нравилось ей все это. Но Томочка просила. К тому же это могло помочь…
До парка они шли молча, Соня перебирала в кармане семечки вперемешку с кедровыми орешками. Белочки… У них в парке есть белочки? Нет, не так. У них есть парк? Был, когда была Соня маленькая – она гуляла там с мамой. Повзрослела, гулять перестала. И парк исчез из ее жизни.
Сунула орешек в рот. Он неудачно проскочил мимо зубов и застрял в горле. Прогулка явно удалась.
Парк остался. В золоте листьев, пронизанный заходящим солнцем.
– Хороший свет, – прищурившись, оценил обстановку Димочка. – Встань туда.
Он показал на лиственницу, и Соне ничего не оставалось, как пятиться до дерева. Потом стоять в кустах, собирать листья. И кормить белок.
Они тоже были.
Рыжее тельце мелькало в ветках, стлался по воздуху пушистый хвост. Упираясь передними лапками о ствол, сильно растопырив маленькие пальчики с темными кончиками, белка сползала вниз, чуть слышно цокая когтями по коре. Приподнятая напряженная мордочка. Черные бусины глаз. Зверек недовольно цыкнул, увидев кедровые орешки на открытой ладони. Холодная лапка с шершавой подошвой коснулась Сониного пальца. Белка схватила орех, стала жадно есть, подергивая головой, косясь на человека бездонным черным глазом.
В стороне щелкал фотоаппарат. На задворках восторга общения с живой природой прошла мысль, что у Сони теперь будут хорошие фотки. Можно в сети выложить, распечатать. Фотки с белками – это тебе не фотка на лошади.
Рядом сопел мальчик. Небольшой, лет шесть. В руках гигантский голубой сачок с длинной бамбуковой ручкой. Мальчик как-то странно смотрел на давящуюся орешками белочку. Будто собирался ее съесть.
– Хочешь покормить? – осторожно спросила Соня.
Белка припустилась по стволу наверх, взлетела метра на два от земли, застыла.
– На, покорми, – протянула свои орешки Соня.
– Сама, – коротко произнес мальчик и жестко поджал губы.
Соня снова присела на корточки, положила на землю открытую ладонь.
Белка недобро смотрела на мальчика и его сачок. Но потом пересилила страх и спрыгнула с дерева.
Теперь зверек не церемонился. Сел на хвост, двумя передними лапами хватал орешки, одной задней придерживал Сонину ладонь, чтобы она не могла ее убрать без разрешения.
Раздался свист.
Белка успела – это спасло Сонину ладонь от удара опустившегося сачка.
Зверь бился в сетке, пытаясь прорваться через кончик. Рыжий хвост сквозь голубую синтетическую ткань виделся грязно-коричневым.
Ахнув, Соня опустилась на землю. Горло перехватило. Она никак не могла вдохнуть. Что это? Что? Почему она так испугалась? Ну белка, ну поймали. Сначала кормили, а потом поймали. Не человека ведь убили…
Щелк, щелк! – ухало над головой.
– Мама! Мама! – завопил мальчик, крепко сжимая ручку сачка. – Давай скорее пакет! Я поймал!
– Зачем? – опешила Соня.
– Мясо возьмем, есть будем, – категорично заявил мальчик. – Мама! Смотри! Все как в твоей сказке!
– Кого поймал?
От лавочек спешила светловолосая женщина. Короткая стрижка, большие сонные глаза.
– Глеб! Что это?
– Белка!
Димочка хохотал! Пока мама ругалась на мальчика, пока объясняла, что белок ловить нельзя, пока боролась с ним, чтобы выпустить зверька, Падалкин жизнерадостно заливался, не забывая делать кадр за кадром.
Оглушительный рев возвестил о том, что белка освобождена. Вид у мальчика был такой, как будто его обидели в лучших чувствах. Он мамонта на ужин, а вы…
– Какой смешной! – Прогулка Димочке понравилась, он демонстрировал добродушие и удовлетворенность жизнью. – Настоящий охотник.
Соня кивала. Снова напомнил о себе орешек. Она попыталась откашляться, продышаться. Пережитый испуг заставлял бесполезно суетиться – орешек не выходил.
– О! Смотри! Фил! – вдруг закричал Димочка. – Кудря! Ты ко мне?
Он побежал вперед. Сумка с аппаратом хлопала его по тощей ноге.
– А мы белок кормили, – Падалкин вдруг стал возбужденным. – Прикинь, там пацан белку сачком поймал. А ты щелкнешь нас, да? Или давайте втроем? Идет?
Он остановил проходящего мимо парня, заставил их сфотографировать. Соня неожиданно оказалась между Филом и Димочкой. Кудря положил руку ей на талию. Что делал Димочка, она не поняла, потому что в голове тревожной жилкой застучало: «Бежать! Бежать! Бежать!» И совсем неуместное: «Пока не поймали!»
– Слушай, ты приходи в школу-то, – заторопила она, пока Димочка смотрел на экране, что получилось. Смотрел и кивал головой.
Очень он сейчас был доволен. Как будто ему приз в миллион собираются отвалить за один кадр.
– И… – слово бы какое подобрать… правильное… единственное… – не обижайся. Все же свои. Ну?
Димочка кивал. Не отрывая глаз от экрана, кивал. Пальцы прыгали по кнопкам на панели.
Ладно, примем это кивание за согласие.
Соня махнула рукой Филу и пошла прочь.
– Эй! А как же химия? – очнулся Падалкин.
– Спасибо! Я сама! – крикнула Соня, не оборачиваясь. – Возвращайся в школу!
Она шла и чувствовала, как с каждым шагом ей становилось лучше, спина выпрямлялась. Хотелось кричать! Хотелось прыгать! Хотелось… позвонить Тихону. Но для этого нужен был номер. Магические десять цифр. Где их взять? Электронный журнал! Это выход! Там есть адреса и телефоны. Она ему расскажет обо всем, что произошло! Ведь Соня сегодня была большая молодец! И немножко умница.
Гладкий еще не был внесен в общий список. Почти месяц прошел, а они все тянут. И ведь никому не позвонишь, не спросишь. Разве что Томочке…
Но подружка была очень-очень занята. Она ждала Макса. А тот очень не любит, когда Томочку от него отвлекают.
Остались учебники и пара книг – готовиться к литературе. С Куприным они выкрутились, дальше выехать на интерактиве не получится. Надо будет писать работу. Компьютер мерцал экраном. Обновлялась страница соцсети. Качался фильм. Со стола свалился словарь английского. На курсах по тестам четверка. А у Тихона вроде с языком неплохо… Надо завтра спросить.
Ближе к двенадцати потянулась выключить компьютер, и сон как рукой сняло.
Димочка обновил фотографию. Повесил ту самую, где они сфоткались вместе. Втроем фоткались, это Соня помнила отлично. Даже запанибратский жест Кудри, когда он ее приобнял, тоже помнила.
На картинке Фила и в помине не было. Они стояли с Димочкой вдвоем, нежно обнявшись. В статусе у Падалкина было «Влюблен в Соню Сладкову». И десять лайков. Игнор – игнором, однако интересоваться новостями никто не запрещал.
Дальше на вновь выложенных фотках – белочка, белочка, мальчик с сачком. Рыжий хвост сквозь голубую капроновую сетку. Письмо от Томочки: «Поздравляю!» Быстро пробежала ленту френдов. Тихон из нее исчез. Удалился. Интересно, а что у него стояло в статусе? Она даже не обратила внимание. Вот ведь дурочка! По статусу можно было все понять.
Соня подавилась воздухом и отвернулась от экрана. В голове – пустота. Что обычно делают в таких ситуациях? Громко ревут. А еще обвиняют весь мир в своих неудачах. Падалкина обвиняют отдельно и особенно громко. Что хочет сделать Соня? Что хочет? Что? Выпустить белку.
Шарахнула кулаком по столу. Задрожал монитор, мигнула картинка на экране. В горло вернулось ощущение орешка. Спазм сдавил желудок. Ладони вспотели. Соня бросилась в туалет. Еле успела.
