Шарахнула кулаком по столу. Задрожал монитор, мигнула картинка на экране. В горло вернулось ощущение орешка. Спазм сдавил желудок. Ладони вспотели. Соня бросилась в туалет. Еле успела.
Забегала по коридору мама. Гудел встревоженный голос отца.
«Ну что ты все время с этими книжками?» – «Замучили ребенка, замучили». – «Да что у них там творится?» – «Ей бы недельку отдохнуть».
Добрый папа… если бы он знал.
Мама давала таблетки, подсовывала стакан воды. Соня покорно пила, и внутри у нее рождалась пустота. Нет, не пустота. Уже когда легла в кровать, вода булькала в желудке. стоило Соне повернуться на бок. Противно так переливалась. Словно не в желудок попала, а в бурдюк.
Посреди ночи не выдержала, поднялась. Разбудила задремавший компьютер. На экране все еще белочка. Пальцы дрожали, не вовремя нажимали на клавишу мышки. С трудом удалось отыскать страницу Гладкого, послать запрос о дружбе. Хотела написать письмо, все объяснить, но его страница была закрыта – общался он только с «друзьями». К их числу Соня не принадлежала.
Пустота не покинула, когда утром Соня оказалась за своей партой. Длинная крышка стола. Соня не заметила, как погладила ту часть, за которой вчера сидел Тихон, смахнула крошки от ластика. Что-то они тут вчера чертили, графики правили.
Англичанка успела порядком рассказать о своей недавней поездке в Лондон, когда дверь распахнулась и в класс влетела сумка.
– To be or not to be! – выкрикнул Макс, перешагивая порог.
– By William Shakespeare? – англичанка открыла учебник, давая понять, что время разговоров закончилось. – Что-нибудь еще?
– А можно, я что-нибудь из своего? – Макс королем вступил в класс. Сразу видно: фортуна была на его стороне.
– По-английски? – уточнила учительница.
– Для начала по-русски, а потом переведем.
– А переводить кто будет?
– Давайте я попробую.
Тихон стоял в дверях, за его спиной, стараясь слиться с действительностью, просачивались в класс Федя с Ваней.
– Послушаем, – согласилась англичанка. – Только, Максимов, помедленней. Я записывать буду.
Макс кивнул, уронив на лоб челку. Томочка скрипнула стулом, удобней усаживаясь.
Макс начал читать. Что-то про бульвар, сквер и холодный ветер. Соня забылась, засмотревшись на спокойное лицо Тихона. Он чуть покачивался в такт словам, прикрывал глаза в конце строчек, словно сбрасывал услышанное в компьютерную программу для перевода.
– It is great! – Англичанка пару раз хлопнула в ладоши. – Ты бы, Максимов, не в баскетбол играл, а стихи девушкам писал. Все польза была бы… – Томочка вздохнула, девчонки зашебуршились. – Гладкий, твое слово. Текст нужен?
– У меня есть одна рифма. – Тихон вышел к доске. – В остальном попробую сохранить ритмический рисунок.
Он заговорил, глядя поверх голов. Настало время учительнице кивать, не отрывая глаз от текста.
– Пять баллов! – крикнул Макс, добравшийся до своего места в первом ряду.
– Неплохо, – не стала сильно расхваливать работу англичанка.
Девчонки зашептались, Ватикан хранил гордое молчание.
– А что у нас с Шекспиром?
– Тo be or not to be? – развел руками Тихон и пошел через класс.
Ватикан не обернулся. Только Катрин скосила глазки, делая вид, как будто поправляет прическу.
Учительница задумчивым взглядом проводила новенького.
– Выучите мне сонет к следующему разу, – дала она неожиданное задание.
– Sixty six?
– Any!
Еще два шага, и он окажется около ее парты.
Раз, два…
Сначала на стол легла сумка – и парта сразу из длинной превратилась в маленькую.
– Круто! – прошептала Соня, пока Тихон садился.
– Вольное переложение Шекспира.
Планшет, тетрадь, учебник.
Англичанка начала опрос.
От радости Соня никак не могла успокоиться – все поправляла и поправляла волосы, выравнивала ручки, пролистывала тетрадь, смахивала невидимые крошки.
– Оставишь мне номер телефона? Хотела тебе вчера позвонить…
– Я видел фотографию, – прошептал Тихон, а сам уже весь в уроке, слушал, смотрел на учительницу. – Поздравляю.
– Это не то! – заторопилась Соня. – Это Димочка сам…
– Не надо оправдываться. Все в порядке.
– В каком порядке?
– Сладкова, – напомнила о себе учительница, – у тебя есть что сказать?
Соня поднялась. В голове вертелось много английских слов, но все они сейчас были не те, ненужные и неправильные.
Тихон стал негромко подсказывать. Напирала с вопросами англичанка.
Соня заработала тройку и села на место.
– Меня Томочка попросила, – тут же склонилась к Тихону Соня.
– Ты всегда делаешь то, что тебя просят?
– Когда это может кому-то помочь… – растерялась Соня. Разговор был не о том, а такое простое, такое понятное объяснение – не получалось.
– Зачем? Вы расстанетесь через полгода и больше никогда не увидитесь.
– Сладкова, can you speak English?
– Can’t, – прошептала Соня, отползая на свой край парты.
Англичанка раздала самостоятельные. Соня увидела у себя еще одну тройку и четверку за тест. Почему-то опять вспомнился Димочка. Он собирается все бросить, завалить экзамены, не поступить в летное училище, не сидеть в кабине самолета. Из-за человека, которого он, может быть, вскоре больше не увидит.
После английского пришлось задержаться. Еще не отзвенел звонок, Соня еще писала задание – урок, упражнение… что-то сегодня много.
– Не расходитесь, не расходитесь! – как всегда стремительно ворвалась в класс Нинель Михайловна.
– И… – напомнил Славка.
Класс вскочил.
– Здравствуйте, Нинель Михайловна!
Куратор лучилась довольством. Она все пробегала и пробегала глазами по головам и партам. Снова по головам. Вглядывалась в глаза.
– Ну что, дорогие мои? Нашли друг с другом общий язык? Договорились?
– Да. – Кивком Славка заставил всех сесть, но сам остался стоять. – У нас теперь есть прекрасная пара – один пишет стихи, другой переводит. Через год мы выпускаем книжку, отправляем во Франкфурт на книжную выставку, она завоевывает все призы, приносит своим авторам и составителям огромные деньги.
– Особенно составителям, – вмешался Гера. – Меня – в редакторы.
– Девочек опять не берут, – притворно надула губки Катрин. – Придется вам свои деньги на нас тратить.
– А почему вы так сели? Соня? Почему вы так далеко?
– Отсюда хорошо видно, – ответил за Соню Тихон.
– Но они же вам загораживают…
Что-то куратор хотела сказать, это было видно. Но все улыбались, все смотрели на нее.
– А им вдвоем больше никто не нужен, – вздохнул Гера и посмотрел в потолок. Катрин стукнула его кулачком по плечу.
– Слава, у вас все хорошо?
– А кто сказал, что плохо?
– Учитель по литературе волнуется…
– У нас была сложная тема, Нинель Михайловна. Ответственность за поступки.
– Ой, Слава, не нравится мне все это…
– Дальше пойдет проще: Бальмонт, Сологуб, – перебил куратора Гладкий. – Это в чем-то моя вина – я предложил устроить суд над Желтковым. По-моему, вышло неплохо. Я, например, играл Желткова.
Нинель Михайловна с сомнением смотрела то на Тырина, то на Гладкого. Только они вдвоем стояли. И было похоже, как будто они… поддерживают друг друга? Или противостоят?
– Ну хорошо… Слава, ты уверен, что ничего не произошло? Ты же всегда отвечал за класс.
– Все под контролем! Класс в надежных руках.
– Ой, ребятки, вы только доучитесь… – покачала головой Нинель Михайловна.
– А что происходит? – повернулась Катрин, как только все учителя ушли.
– Ничего, что тебе надо было бы знать! – грубо отозвался Славка, садясь.
– Я бы на твоем месте сказала «спасибо» Тихону, – негромко, с явной обидой произнесла Кузнецова.
– Говорить не за что! – вдруг взорвался Славка. – Все, что происходит, происходит из-за него!
– Давай тогда признаем, что твоя попытка изолировать его от общества не удалась, – вальяжно протянул Гера.
Тырин быстро оглядел всех. Макс уже стоял, готовый уйти в спортзал. Федя с Ваней, хихикая, что-то пересылали друг другу по планшетнику. Марк крутил перед собой ластик. Фил строчил в тетрадке.
Соня подалась вперед. Если Тырин даст Тихону официальное разрешение быть вместе с ними…
– Почему это моя? Все так захотели, – еще пытался сопротивляться Славка.
– Перехотели, – мрачно изрек Марк.
– Как скажете, – неожиданно сдался Тырин и в открытую посмотрел на Гладкого. – Только, Тихон, будь добр, приди завтра в форме. Меня просил об этом тебе сказать завуч.
Не успела Соня облегченно вздохнуть, как Гладкий неожиданно отказался:
– А я не хочу!
– Чего не хочешь? – Катрин была, как всегда, быстра в вопросах.
– Найди хотя бы темный пиджак, – не дождавшись ответа, заговорил Славка, но не успел закончить совет.
– Не хочу быть с вами, – отрезал Гладкий. – Вы мне неинтересны. Ваша песочница, ваши разборки, обсуждения, где чей совочек. Я давно не был в зоопарке и получил достаточное впечатление – быть по ту сторону клетки не собираюсь. Я лучше со зрителями.
