кроме облегчения от того, что ублюдка наконец-то не стало.
Я знал, что мне придется объясняться с братьями, но в конце концов они поймут. Софии было бы наплевать. Со временем, возможно, я смогу внести в «Кейн Энтерпрайзис» реальные изменения, которые пойдут на пользу этой семье.
Семье.
Гребаный Иисус.
Чарли действительно была беременна?
Мог ли мой отец говорить правду? Откуда ему было знать? Зачем ему было лгать о чем-то подобном? Он ничего не выиграл от этого.
Я провел рукой по заросшему щетиной лицу, пытаясь примириться с тем, что я чувствую при этой мысли.
Ребенок?
Боже, у меня никогда не было даже золотой рыбки. Готов ли я стать отцом? Да и был ли вообще такой вариант? У нас была пара хороших недель, когда она жила в моей квартире, но это вряд ли свидетельствовало о будущем. Она была там не потому, что хотела этого. Она была там, потому что находилась под моей защитой. И ничего больше.
Моя любовь, Гидеон. Мое все. Ее слова, ее прикосновения говорили о гораздо большем. Но какое будущее может быть у мафиози и мадам? Что это за жизнь для ребенка?
— Господи.
Я опустил голову, осознав, что мне уже все равно. Я сказал правду отцу как раз перед тем, как всадить ему пулю в глаз. Теперь Чарли была моей семьей, как бы это ни было погано, и я должен был знать правду.
Как только появились Джарод и Майкл, я оставил их работать, не обращая внимания на их шок и вопросительные взгляды.
Я воспользовался отцовским душем, чтобы привести себя в порядок, и нашел часть своей одежды, спрятанной в моей старой спальне. Взглянул на свой телефон и прочитал несколько сообщений, которые приходили от Чарли весь вечер.
Где ты? Нам нужно поговорить. Серьезно. Алло? Пожалуйста, позвони мне! Гидеон Кейн! Блядь, позвони мне! К черту телефон. Переписавшись с Джей Ди, я понял, что ее нет в «Камео», и отправился домой.
Я вошел внутрь, и на меня тут же обрушился аромат свежевымытой Чарли. Она обожала мой душ и всякую дрянь, которую сестра давала мне из салона, так что теперь у меня дома часто пахло гранатом и ванилью.
Я закрыл дверь, положил ключи и, следуя за своим носом, нашел ее в спальне.
Она сидела, скрестив ноги, на кровати в одной из моих футболок, без макияжа, волосы влажные и распущенные, локоны кружатся вокруг ее грудей. Она никогда не была так красива, и это зрелище застало меня врасплох.
Она подняла голову, ее глаза были красными и опухшими, как будто она плакала.
— Гидеон!
— Привет.
— Где, черт возьми, ты… — Она сузила глаза, рассматривая меня. — Все в порядке?
Я прислонился к дверному косяку, боясь, что если подойду к ней, то схвачу ее и никогда не отпущу.
— Не совсем.
Она выглядела встревоженной.
— Что случилось?
— Я… — Обычно меня не волновало, что люди думают обо мне или о том, как я веду свои дела. Но здесь, сейчас, с ней… мне было не все равно. И это было чертовски опасно. Пальцы судорожно сжались в кулаки, когда я выдавил из себя слова.
— Я убил своего отца.
Ее лицо побледнело.
— Что ты сделал? Почему?
К черту. Я оттолкнулся от двери и подошел к ней, стоя на коленях перед ней, пока она раздвигала свои голые ноги. Адреналин врывался в кровь и сбивал меня с ног, а мне нужно было коснуться ее шелковистой кожи, почувствовать ее, впитать ее.
— Почему, как ты думаешь, Чарли? — Я обхватил ее бедра и опустил голову к ней на колени так, что мой лоб коснулся ее все еще плоского живота. — Почему?
Глава 11
Чарли
Его склоненная голова была прижата к моему животу, и все, что я могла делать, — это в шоке смотреть вниз. Горячие слезы снова наполнили мои глаза, когда я запустила пальцы в его волосы. Он отреагировал на мое прикосновение, как изголодавшийся мужчина, притянув меня ближе к себе.
Он знал.
Я объездила весь город в его поисках — его офисы, «Камео», все места, где, как знала, он может бывать, и оставила везде миллион сообщений. Мой мозг часами метался в панике, представляя все возможные варианты реакции, от хороших до плохих, и как противостоять каждому из них. У меня был план на все случаи жизни.
Кроме этого.
Старик добрался до него и рассказал ему. И Гидеон убил его?
Гидеон, мать его, убил собственного отца?
Мои слезы упали ему на волосы, когда ужас ситуации просочился внутрь меня.
Ледяной холод пронзил мою кожу. В какой вселенной это было нормально?
И все же он был здесь. Он обнимал меня так, словно ему не хватало только одного удара, чтобы сломаться. Я все предусмотрела, но такого плана у меня не было.
— Гид… — Я остановилась и покачала головой, пытаясь придать всему этому какую-то структуру в своем сознании. Но как? Почему ты убил своего отца, Гидеон? Ты застрелил его? Зарезал его? Свернул ему шею? Кто ведет такие разговоры?
— Что случилось? — с трудом выдавила я.
Он поднял голову и не сводил глаз с моего живота, поглаживая его руками. Это было одновременно восхитительно и пугающе, и я не знала, какое из этих ощущений выбрать.
— Я же тебе говорил, — сказал он. — У него цель всегда оправдывала средства.
Он не останавливался, пока… — Пока что?
Он поднял глаза на меня, и от потрясения в этих темных глубинах меня чуть не вывернуло наизнанку. Он ненавидел этого человека всем своим существом, но быть тем, кто положил конец его несчастной жизни, — это было нечто совсем другое.
Неужели я видела там боль?
— Пока он не победил, — сказал он едва слышным шепотом. По моим щекам потекли слезы, но мы оба не обратили на них внимания. — Как он узнал? — спросил он, его голос был низким и напряженным.
Это было так некстати, это отсутствие объявления. Я не так хотела сказать ему, что он станет отцом. Я покачала головой, пропустив его вопрос мимо ушей.
— Гидеон, почему?
— Как? — переспросил он, его тон стал более решительным. — Расскажи мне.
— Он пришел в «Камео», чтобы найти тебя, — сказала я. — Как обычно, злой.
Говорил, что ты разрушил бизнес из-за меня. — Глаза Гидеона закрылись, а челюсть сжалась. — А потом он увидел коробку.
Его глаза распахнулись.
— Коробку?
Мои глаза снова наполнились слезами. Боже, казалось, что я плачу уже несколько дней.
— Тест, — сказала я. — Я только что сделала тест,
