Тайлер, правильно истолковав взгляд, брошенный на него баронессой, сразу же поспешил уверить свою мамашу:
— Не бойтесь! Ни сейчас, ни в ближайшем будущем я жениться не собираюсь. Если честно, мне хотелось бы пойти дальше и заверить вас, что я вообще жениться не намерен, но…
— В высшей степени опрометчивое суждение! — нахмурясь, перебил его барон Чарльз.
— Да-да, ты не можешь так думать, — открыла в изумлении рот Хелен.
— Но у меня действительно нет желания жениться, — рассмеялся Тайлер, и этот смех, чуть хрипловатый и низкий, несколько успокоил баронессу. — Да и почему оно непременно должно быть? Я пользуюсь бешеным успехом среди самых привлекательных девушек Лондона и был бы счастлив доставить каждой из них удовольствие познакомиться со мной поближе и по достоинству оценить мои многочисленные дарования. Будьте спокойны, матушка, — наконец поправился Тайлер. — Я достаточно осторожен и ни за что не запятнаю свою репутацию.
— И тем не менее, если то, что ты сказал, правда, у меня никогда не будет внучат, которых я могла бы холить и лелеять.
— Почему-то мне трудно представить вас в роли бабушки. Впрочем, я всегда могу переменить свое отношение к браку.
Баронесса метнула в Тайлера быстрый взгляд и посоветовала не быть излишне торопливым в принятии каких-либо решений.
— Возможно, в один прекрасный день тебе встретится подходящая девушка, и тогда ты сразу сообразишь, что надо делать.
Снова подмигнув барону, Тайлер рассмеялся и схватил мать за руки, когда та уже направлялась в столовую. В эту минуту сэр Чарльз отдал бы все свои богатств, чтобы вновь оказаться таким же молодым, как его сын, и чтобы лондонский высший свет вновь оказался поверженным к его стопам.
После обеда Тайлер вместе с отцом проследовал в библиотеку, обставленную кожаной мебелью, и, рассеянно поглядывая на массивные книжные полки, уселся в одно из кресел со стаканом портвейна в руке. Барон протянул ароматную сигару и, после того как оба закурили, Синклер-младший сказал:
— Отец, что ты думаешь относительно размещения части денег Сирень: в Ирландии? Мне говорили, что там большой спрос на белье и кружева. Я собирался поехать туда лично и, так сказать, расследовать дело. Возможно, Сирене тоже хотелось бы отправиться со мной и, что называется, из первых рук узнать, куда будут вложены ее деньги. Этот вопрос я намерен обсудить с ней завтра. Если мои расчеты верны, она сможет в течение года удвоить свой капитал. Все необходимое мы можем импортировать в точном соответствии с графиком.
— По мне, так звучит неплохо. Хороший выбор, сынок. Возможно, ты смог бы, пока будешь там, и мои деньги вложить куда-нибудь. В любом случае ты эти дела уладишь, хотя, конечно, женщина может и не захотеть ехать в Ирландию.
— Ну, даже в ветреную погоду такое путешествие — вопрос одной недели. Если меня что-нибудь и беспокоит, так это ее муж… пардон, ее бывший муж. Между ними такая сильная вражда, что переплавь мы ее, эту вражду, в пушечные ядра — и Лондон можно было бы стереть с лица земли! Я чувствую, что Риган не из тех людей, которых без труда можно оттолкнуть от себя или, напротив, заставить плясать под свою дудку. И об этом же свидетельствует составленный им с сеньором Арройей договор.
— А что насчет прочих вложений? — спросил барон, выпуская изо рта серо-голубое облачко ароматного дыма. — Как там обстоят дела?
— Лучше, чем я ожидал. Однако есть проблема. Дела сеньориты Кордес занимают все мое рабочее время. Я должен найти себе компаньонов. Я уже наводил справки на этот счет. Но, увы, пока остается только ждать и приглядываться.
— Однако ты до сих пор не высказал своего мнения о сеньорите Кордес, — мягко напомнил Чарльз.
— Она обладает поразительной выдержкой, и при этом все ее чувства как на ладони. Я почти сразу увидел это. Сирена изящна и грациозна, она леди до кончиков ногтей. Думаю, тебе приятно будет познакомиться с ней поближе. Я убежден, что она по-прежнему любит своего бывшего мужа, но в том, что она будет самым страстным образом отрицать это, я убежден не менее сильно!
— Твоя мать говорила мне со слов ее подруги, леди Констанции, что Камилла Лэнгдом уже почти помолвлена. И знаешь с кем? С Риганом ван дер Рисом! Ты об этом слышал, а, Тайлер?
— Да, — сказал он тихо, — я знаю, что они часто видятся друг с другом. Тут все понятно: для Камиллы богатство — самое главное, а ван дер Рис далеко не нищий.
— Но ты уже связан с этим человеком. Если его прежняя жена, как ты говоришь, все еще им очарована, то каковы же его чувства к ней?
— Честно говоря, не знаю. Если Риган действительно помолвлен с Камиллой, значит, он больше не разделяет чувств Сирены — вот все, о чем я могу догадываться. Мне в самом деле не известно, почему они развелись. Сирена — едва ли не самая красивая женщина из тех, что мне приходилось встречать, и какова бы ни была причина развода, она, эта причина, показалась Ригану достаточно весомой. Он выглядит крайне ожесточенным человеком.
* * *
Сирена оделась и приготовилась к приходу Тайлера Синклера, который был зван сегодня к ужину. Платье цвета топаза подчеркивало белизну кожи и глубину глаз. Волосы она уложила двумя тугими венками, слева и справа, и скрепила их вырезанным из раковины жемчужницы гребнем, который особенно изысканно поблескивал на фоне ее глянцевитых, черных локонов. Сирена знала, что выглядит привлекательной, и была убеждена в том, что Тайлер оценит ее туалет. «Мужчины есть мужчины, — подумала она не без самодовольства. — Милое личико, в меру откровенное декольте — и любой из них упадет к вашим ногам!»
Сирена улыбнулась, вспомнив утренний разговор с известной здешней портнихой, миссис Уитткэм. Маленькая хлопотливая женщина явилась в дом по приглашению сеньориты Кордес и сразу начала отмерять отрез муслина. Миссис Уитткэм изучала кромку ткани, стоя за спиной у Сирены, и с удовольствием думала о том, что ей еще не приходилось встречать лучшей модели для своих упражнений с иголкой. Испанка была гибкой, стройной, но в то же время никак не плоской. Кожу цвета слоновой кости могло бы выгодно подчеркнуть платье любого оттенка, а холодные, невероятно зеленые глаза, опушенные густыми ресницами, приятно контрастировали с черными как смоль волосами.
— Я возьму это, это и вон то, — тихо проговорила Сирена. — Но вы, кажется, упоминали об отрезе еще какой-то особенной ткани?
Миссис Уитткэм благоговейно освободила рулон от оберточной рисовой бумаги и шикарным жестом развернула его на глазах у заказчицы. Шелк зазмеился и, казалось, даже осветил комнату — настолько ярок был его цвет. Сирена затаила дыхание и осторожно взялась за уголок ткани.
