– Да… – неуверенно произнес Фрей.
– Пробужденцы считают, что Всеобщую Душу можно понять путем истолкования знаков. Через полет птиц, упавшие палочки… или узоры, которые рисует кровь, когда ее наливаешь в молоко. Так они читают мысли планеты. Для того, чтобы связываться со Всеобщей Душой, добиться ее благосклонности, используются обряды и малые жертвы. Благодаря им пробужденцы излечивают болезни, отвращают стихийные бедствия и предопределяют успех в делах.
– Ты попроще, – заявил Дариан. – Они задают туда, – он неопределенно махнул рукой, – вопрос и… птиц выпускают. И то, как они полетят, и будет их разговором с планетой? Ответом Всеобщей Души?
– Если отбросить ужимки и прыжки, то да.
– Но ведь это не действует?
– А-а… – презрительно протянул Крейк и поднял указательный палец. – Вот здесь и начинается хитрость. К пробужденцам не придерешься. Ошибки списывают на человеческие недостатки. Их понимание Всеобщей Души отнюдь не идеально. Человеческой мозг, увы, просто не в состоянии постичь ее. Планета может и отказаться отвечать. А если говорить о будущем, то предсказания всегда бывают настолько расплывчаты, что чаще сбываются. Замыслы Всеобщей Души необъятны. Смерть ребенка или уничтожение деревни они считают частью грандиозного плана. Простой человек в своей ничтожности его просто не разглядит. – Он горько усмехнулся. – У этих ребят все просчитано.
– Ты их ненавидишь? – изумленно осведомился Фрей. – Так сильно?
Крейк сообразил, что потерял контроль.
– У меня есть основания, – сказал он и вымученно улыбнулся. – Они первыми начали ненавидеть.
Они покинули Старую площадь и направились по обсаженному старыми деревьями широкому проспекту. Он вел в самые богатые районы города – Золотую Сторону и Королевский Путь, расположенные на холме. Над головами проплывали пассажирские суда, по улице тарахтели моторные повозки. В витринах магазинов были выставлены красивые одежды, заманчивые игрушки и разнообразные сладости. Когда они поднялись повыше, то поняли, что добрались до западного склона холма. Вдалеке виднелось огромное прозрачное озеро Элмен. Его окружал Оленский сосновый лес. Он расстилался темно-зеленым ковром, будто проткнутым то тут, то там живописными скалами.
– До чего же красиво! – присвистнул Фрей. – Войн-то здесь никогда и не бывало.
– Оленфай остался в стороне и избежал самых страшных событий Первой аэрумной войны и вообще не участвовал во Второй, – кивнул Крейк. – Не то что Драки и Раббан. Шесть лет прошло, а они еще в развалинах.
– Точно, – рассеянно откликнулся Фрей и уставился на молодую семью, шедшую навстречу. Представительный супруг, изящная женщина с очаровательной улыбкой, и две маленьких девочки в новых пальтишках, хором распевавшие песенку. Заметив его интерес, женщина посмотрела на Дариана, но он сразу отвернулся. Грайзер, напротив, приветствовал семью поклоном и вежливым: «Добрый день».
– Добрый день, – в унисон откликнулись супруги, а мгновением позже их дочери звонко произнесли то же самое.
Капитан прибавил шагу. Зрелище счастливой семьи подействовали на него, как удар в грудь.
– Что случилось? – поинтересовался Крейк, заметивший внезапную перемену настроения Фрея.
– Ничего, – проворчал тот. – Я просто… испугался. Вдруг они догадаются, что я «опасная персона»?
– Тебе не надо волноваться. Я ведь говорил – вчера в Заставе Марклина я купил газету. И не нашел ни единого слова о тебе. Оленфай – не то место, где на каждом углу расклеивают портреты опасных преступников. Наверняка любопытная публика о тебе и думать забыла. – Он хлопнул Фрея по плечу. – А снимок сделан давно. Лицо у тебя сейчас… немного помятое и усталое. Не сомневайся, тебя не узнают. Разве что если ты вызовешь особый интерес.
– Помятое, значит? – повторил Фрей. Он подумал, что Крейк желал уязвить его.
– Вернее будет сказать: умудренное и суровое, – уточнил Грайзер. – Ну, борода…
– А-а…
Они дошли до перекрестка, и Грайзер остановился на углу.
– Я должен тебя покинуть. Мне необходимо прикупить кое-какое снаряжение, а наши поставщики очень не любят, когда к ним заявляются недемонисты.
– Легко могу их понять, – согласился Фрей. – Пусть доставят в портовые склады. Потом мы все заберем. Только без имен, естественно.
– Конечно, – подтвердил Грайзер.
– Крейк.
– Что?
Фрей смущенно уставился в сторону.
– Та история с Макардом… когда он тыкал в тебя револьвером, пугал и все такое…
Крейк молча ожидал продолжения.
– Прости, что так получилось, – с трудом выговорил Дариан.
Тот с непроницаемым лицом смотрел на него. Потом коротко кивнул и молча отправился своей дорогой.
Фрей направлялся в Южный квартал – не столь респектабельную часть города. Он посетил портного и лавку, где торговали театральным гримом. Затем отправился искать заведение для игры в рейк.
Южный квартал был довольно жалким, но лишь по меркам Оленфая. Изрядно обветшавшие дома не казались лачугами, а сохраняли облик благородной старости. На извилистых улицах и мощеных переулках почти не было грязи и мусора. Чуть ли не на каждом углу Дариану на глаза попадались статуи и небольшие ухоженные фонтаны. Здесь не бегали ребятишки в отрепье и не просили милостыню нищие. С подобными вещами Оленфай вел суровую борьбу.
То и дело мелькала отглаженная коричневая униформа стражей из герцогского ополчения. Фрей старался держаться подальше от нее.
Несмотря на опасность, с которой было сопряжено посещение большого города, капитан поддался уговорам Крейка. Ему и самому требовалось кое-что подготовить, прежде чем отправляться на свидание с Амалицией Тейд. Имелись и другие причины. Экипажу необходим отдых. Злосчастное нападение на грузовоз, бегство от Рыцарской Центурии, продолжительное прозябание в Йортланде – все очень устали. Им надоело и замкнутое пространство, и общество друг друга. Пара-тройка дней на воле должны пойти им на пользу. Оленфай как нельля лучше подходил для этой цели.
Хотя моментально возник новый вопрос. Все ли вернутся на борт? Но Фрей об этом не слишком беспокоился. Им решать. Он поймет. Каждый делает свой выбор сам.
Дариан немного поплутал, но в конце концов отыскал нужное заведение. Он не бывал здесь уже несколько лет. Притон находился на том же месте – в подвале старой таверны. Он представлял собой небольшую комнату с тремя круглыми столами под сводчатым кирпичным потолком. В воздухе плавали клубы дыма, от масляных светильников ложились густые тени. Игроки в рейк не любят яркого освещения. Многие вообще отвыкли от дневного света.
