поднялась дикая неразбериха: мы наперегонки кинулись вон с веранды. Арджун первым проскочил в дверь, за ним следом – испуганные Виджай и мистер Пател. Мы двинулись следом, причём Кирсти успела подхватить свой рюкзак и велела мне обуться как следует. Я подчинилась, хотя чуть не упала с лестницы.
– Это где-то в джунглях, – решил Виджай.
– Давай, Сэм, скорее, – Кирсти уже достала из рюкзака фонарик, и яркий луч упёрся в зелёный полог, настолько плотный, что он был похож на стену. Второй фонарик она кинула мне, и я, конечно, не сумела его поймать и уронила на землю.
– Мы что, побежим на пожар? – Я бы гораздо охотнее бежала сейчас в обратном направлении.
– Сэм, это дождевой лес. И сейчас сезон дождей. Здесь деревья не горят сами по себе, – кинула Кирсти на бегу. – Там наверняка розовый жасмин!
Глава 23. Саманта
Я бежала, стараясь держать спину Кирсти в луче света от своего фонарика. Мне страшно было направлять его на тёмные джунгли: вдруг он высветит ужасного огромного паука или сверкающие глаза хищной кошки?
Однако ещё сильнее меня пугало то, что свет становился всё ярче, а дым валил всё гуще. Вскоре пламя пожара уже можно было рассмотреть в просветах между деревьями.
Внезапно мы оказались совсем близко: жёлто-рыжий огонь с треском пожирал густую листву. Это было слишком, я не выдержала и заорала. Во всю силу лёгких.
Пламя погасло, просто исчезло в один миг, и мы с Кирсти застыли на месте. Затем женский голос прошептал какое-то слово, и всё вокруг взорвалось голубыми искрами. Плавно опускаясь за землю, они осветили деревья вокруг.
Я на время ослепла от этой вспышки.
Кирсти справилась со слепотой быстрее меня.
– Эмилия.
– Мисс Донован, какая приятная встреча!
Наконец я проморгалась. И увидела Эмилию, сменившую свой серый балахон с капюшоном на облегающий серый костюм парашютиста. Она уже не походила на потасканного алхимика – скорее, на крутую Ищейку. Я обернулась к Кирсти:
– Откуда ты её знаешь?
Но ответила мне Эмилия:
– Ищейки – такое тесное сообщество, верно? Как же мне не знать достославную Кирсти Донован, независимую Ищейку при некогда самых выдающихся алхимиках Новы? Она – вымирающее племя. Когда я захотела научиться Искать, то выбрала в учителя самого лучшего. Меня тренировал тот, кто учил Кирсти.
– Пока ты его не прикончила, – процедила Кирсти и сплюнула на землю, зашипевшую от плевка. – Как ты пронюхала, что мы здесь?
– Как бы вы ни заметали следы, ваши друзья этого не умеют. Я села им на хвост с самого Кингстауна – хотя по-настоящему интересно стало только после того, как они подобрали вашу парочку. И теперь я покончу с двумя командами разом – обожаю такие эффективные меры. Кто бы мог подумать, что эти невинные овечки Пателы держали в рукаве путь к розовому жасмину! Ах, как жаль, что придётся этому положить конец!
Свои всклокоченные прежде волосы она собрала в длинный хвост, а на спине у неё висел жуткого вида огнемёт. И на выжженной ею прогалине густо падали хлопья сажи – как ужасная пародия на снег.
– Это нечестно! – выкрикнула я, не в силах сдержаться. Всё, о чём я могла думать, – это сгоревший жасмин и обращённые в дым шансы выиграть в Дикой Охоте.
– Ни жизнь, ни Дикая Охота никогда не бывают честными, деточка, – Эмилия шагнула ко мне, но Кирсти оказалась проворнее.
– Стоять! У меня порошок саламандры, и я не боюсь пустить его в ход!
Я содрогнулась. «Порошок саламандры – отвратительное вещество, вызывает ожоги глаз и кожи и сильный зуд».
Эмилия остановилась.
– Кеми, последнее предупреждение. Сегодня я уничтожила только ингредиент. Сунешь нос в Охоту – и я больше не буду столь снисходительна. – Она достала из-за пояса стеклянный флакон и бросила о землю.
Кирсти едва успела оттолкнуть меня от взвившегося перед нами густого облака дыма.
Я упала на землю и чуть не обожгла колени. В лесу зашумели шаги, и я уже готова была снова увидеть Эмилию, вернувшуюся для новых издевательств. Но тут дым разошёлся, и знакомый голос охнул, выдавая удивление и испуг при виде результатов пожара: Анита. И разъярённое рычание следующего за ней Виджая.
Эмилия скрылась.
Виджай разразился длинной фразой на бхаратском. Не надо быть лингвистом, чтобы понять, что он сказал.
Анита рухнула на колени рядом со мной. Она погрузила руки в пепел и шарила ими, как будто надеялась что-то найти.
– Ну что ж, на этот раз она действительно отбросила нас назад, – сказала Кирсти.
– Погоди, вы даже после этого хотите продолжать? – удивилась Анита. – Она же не сдастся!
– И мы тоже, – Кирсти сердито дёрнула себя за кончик косы. Заметила, что это увидела я, и перекинула косу за спину. – Идём отсюда, Сэм, – она обошла нас и широким шагом направилась обратно в деревню. Я ковыляла следом.
– Может, поищем ещё розовый жасмин?
– Нет. На это нет времени. Обойдёмся золотым. Купим у кого-то. Это самый простой ингредиент в списке. Мы не были достаточно осторожны. У нас тут Дикая Охота, и мы только что совершили самую страшную ошибку: недооценили противника.
Оказавшись в деревне, Кирсти прямиком пошла к хижине, возле которой стоял мотоцикл. Постучала и заговорила с человеком, открывшим дверь, показывая на мотоцикл. Они спорили и размахивали руками, но всё же пришли к какому-то соглашению. Кирсти взялась за руль мотоцикла и сказала:
– Собери барахло, мы сваливаем. Прямо сейчас.
– Но как же Анита? И Арджун?
– Слушай, в Охоте побеждает только одна команда.
– Но это они рассказали нам о розовом жасмине, – опешила я.
– А ты рассказала им о плюще. Вы квиты.
– Но если бы мы разделились, ты же сама предложила…
– Это было возможным раньше, теперь ставки выросли. Мы же не знаем, сколько ещё команд Эмилии удалось остановить.
Я открыла рот, собираясь спорить, но Кирсти перебила:
– Сэм, они мешаются у нас под ногами. Нам следовало ещё сегодня вечером сразу отправиться за розовым жасмином. Эмилия сказала, что выследила нас из-за них. Теперь я знаю, где искать элювианский плющ, так что не тормози.
– Но плющ может и не быть ингредиентом! Это лишь теория!
Кирсти схватила меня за плечи и держала так, чтобы смотреть прямо в глаза:
– Это – твоя теория, и для меня этого достаточно. Если твоё чутьё подведёт, мы так или иначе вылетим из Охоты. Но я тебе доверяю.
Её слепая вера разбудила во мне гордость и страх одновременно. Но чем больше я размышляла,
