— Есть разница между наказанием и убийством врагов и изнасилованием невинных детей. Прости, что я говорю, то, что думаю, но это пережитки прошлого.
— Ничего, я думаю приметно также, — я посмотрела на свои пальцы рук, которые впились в мои колени, — никто не говорил мне, в чем моя роль, все только твердили, что это большая честь для меня, и я помогу своей семье, если сделаю, то, что захочет новый вожак стаи, — я пожала плечами, — я не была глупа, но я была … можно сказать, наивна. Мои родители воспитывали меня строго, я училась в частной школе, не смотрела много телевизор, мало читала, так что мои познания о сексе были примитивны. Фактически, нулевые. Ночь полнолуния пришла, и некоторые старшие женщины пришли, чтобы забрать меня. Они посадили меня в ванную с большим количеством цветов, и я пахла как цветочный магазин, когда они закончили. Тогда они одели на меня белое платье, и повели к алтарю в лес.
Глаза Джуда расширились «У них есть алтарь?»
Я кивнула.
— Это, что-то вроде жертвоприношения, жертва — девственность девочки. Конечно, она не может быть лишена девственности, пока она не изменилась и не была на первой охоте. Дело в том, что иначе она еще не достигла половой зрелости. Но перед первой охотой ее привязывают к алтарю в ее человеческой форме, так что бы вожак мог рассмотреть ее и предложить ей утолить его жажду.
Я посмотрела на огонь, помня ту ночь, вновь переживая ее, ведь я так давно пыталась о ней забыть.
— Лус, — мягко сказал Джуд, — ты можешь не продолжать.
Я посмотрела на него.
— Да, я знаю. Ты же хотел услышать, вот я и рассказываю. Если, конечно, не хочешь слушать страшную историю?
Он посмотрел на меня серьезно.
— Я выслушаю, то, что ты считаешь, я должен знать.
— Отлично, — я опять посмотрела на огонь, так было легче говорить, когда мне было не видно жалость в его глазах, — они раздели меня и привязали к алтарю, — сказала я, вспоминая, какая была белая луна и беззаботно висела в небе, глядя на меня, — тогда он появился… и мне стало страшно.
Я закрыла глаза, вспоминая.
— Я не хотела раздеваться, мне не нравилось быть голой, и я никогда не имела … до меня никто не дотрагивался прежде. Так, как он лапал меня. Он … его руки были повсюду. На моих губах, груди, между … между моих ног.
Я с трудом сглотнула.
— Он даже засовывал пальцы в меня, чтобы проверить, насколько я напряжена. Тогда он поднялся ко мне на алтарь.
— Лус… — Джуд начал, но я сделала жест рукой, останавливая его. Я должна рассказать все или больше ничего не расскажу.
— Он поднялся ко мне на алтарь, — повторила я, — и он стал говорить, как это будет …, что он собирается со мной делать, как он собирается это делать, то есть … взять меня. Он… там были и другие мужчины альфы, и они смеялись, когда он говорил, насколько ему будет хорошо меня трахать, — я чувствовала подступающие слезы, но не могла остановиться, — он … он пытался взять меня, но я была слишком напряжена и начала кричать. Он засмеялся и сказал, что я могу кричать сколько угодно, пока не охрипну. Поскольку… потому что после охоты он все равно сделает это.
Что-то влажное и теплое скатилось по моей щеке и упало на сжатый кулак. Я не чувствовала, что кричала, но должно быть это было так. Однако истерика или нет, я должна была закончить свой рассказ.
— Я думала, что это недоразумение, то, что он делал, было не правильно. Нас учили, что нельзя позволять так себя трогать, и об этом надо рассказать самому близкому взрослому человеку. Как только они развязали меня и позволили идти, я бежала прочь, чтобы рассказать все матери. Я … я сказала ей, что случилось, и надеялась, что она расскажет моему отцу и тот разберется совсем.
— Но этого не случилось, — пробормотал Джуд, и это был не вопрос.
Я покачала головой.
— Нет. Она сказала, что я выросту и узнаю, что у взрослых далеко не все приятно. Она сказала, что … сказала, что я должна сделать это для семьи, это было моей обязательной пошлиной. И мой отец поддержал ее.
Я все еще помнила ужасное чувство предательства. То, что случилось, было подстроено людьми, которые, как предполагалось, любили меня и беспокоились обо мне, и они ожидали, что я пойду и выполню свой долг. Я пробовала сказать Джуду эти слова, но было слишком больно. Я покачала головой и перешла к следующей части.
— Я знала, что мне так просто не выйти из этой ситуации. Вожак сделал меня жертвой, и согласно закону мог потребовать меня или, по крайней мере, мою девственность. И после охоты он хотел завершить начатое… взять меня … на том холодном каменном алтаре, любым способом, которым он хотел и сколько хотел. И на сей раз наблюдала бы вся стая.
Я взялась за низ футболки, которая была все мокрая от слез.
— Лус… — голос Джуда был хрип, и когда я подняла глаза, я увидела собственную боль, отраженную в его глазах. Так или иначе, я заставила себя продолжить.
— Время, чтобы измениться пришло, и все вокруг меня стали изменяться. Люди, становились волками в лунном свете, это было невероятно. И я знала, что тоже должна это сделать, и ждала с нетерпением свою полную жизнь. Но только …
— Ты не смогла, — сказал Джуд спокойно.
Я покачала головой.
— Я не могла. Я пробовала или старалась себя убедить, что пробовала, так или иначе. Но я не могла дышать, и меня стала бить дикая дрожь и чувствовала, как разболелся живот.
— У тебя случилась паника.
— В первый раз из многих. Но, так как я не могла измениться, то и не была сексуально зрелой. Так Энгл вожак стаи, не мог привести закон в действие, я опять стала плакать, — конечно, был огромный скандал. Это разрушило всю церемонию и мои родители, и вожак были в бешенстве.
Глаза Джуда вспыхнули красным.
— Дикари.
— Не для них. Для них, это была просто ошибка. Для меня тоже, наверно, — я вздохнула, — после этого все, что я делала, было плохо. Моя учеба пострадала, потому что, перед любыми испытаниями я испытывала жуткое давление и панику. Меня мучили кошмары, и я не могла спать. Я чувствовала себя как мои родители, ведь я ненавидела себя так же, как и они меня. Я думаю, я бы покончила жизнь самоубийством, если бы не мой младший брат.
— Ты о нем очень заботишься, — заметил Джуд.
— Больше, чем обо всей остальной семье, — сказала я, — он был слишком молод, чтобы знать, что именно произошло, чтобы осуждать меня или соболезновать, когда я не могла измениться. Находясь возле него, заставляло чувствовать себя спокойной, и постепенно я стала забывать, засовывать под коврик и притворяться, будто ничего и не было. Именно поэтому, я была так насторожена, когда впервые встретила тебя, я так хотела об этом забыть, — я покачала головой, — я притворилась, будто не знаю, из-за чего меня охватывает паника и страх в сложных ситуациях, притворилась, что не знаю, почему не могу измениться. И это у меня хорошо получалось, я ведь и сама в это начала верить.
