Это было такое суматошное утро, и звонок Мисси был просто вишенкой на торте, понимаешь? Я недавно в городе и знаю не так много людей.
— Одри.
— Да?
— Иди на работу. Я справлюсь.
Мои щеки покраснели. Я почти справилась с этим, не покраснев, но потом мой рот все испортил, потому что не смог закрыться вовремя. — Извини. Да, работа. Спасибо. Увидимся вечером.
Он снова почти улыбнулся, а в его глазах мелькнуло веселье.
Зажав рот, чтобы опять не начать нести чушь, я развернулась и пошла обратно к дому.
Я была такой идиоткой. Просто королевой идиоток.
Убедившись, что у Макса много воды, я положила его поводок так, чтобы Джосайя сразу его увидел и отправилась на работу. Я чувствовала укол вины, когда Макс с тоской смотрел в окно, несомненно, задаваясь вопросом, почему он не может пойти со мной. Но с ним все будет в порядке. По опыту я знала, что через минуту ему станет скучно, он свернется калачиком на своей кровати — а может, и на моей — и задремлет. Когда он проснется, Джосайя придет, чтобы вывести его на улицу.
Он будет в порядке.
Утро пролетело незаметно. Мне нужно было закончить две статьи, так что я была занята. Леджер в кои-то веки закончил проект, и я хорошенько вычитала его работу, прежде чем передать ее Сандре. Лу был как обычно ворчлив, хотя, увидев наполовину готовый макет следующего выпуска, он кивнул мне и пробормотал «хорошая работа».
Это было практически золотой звездой с его стороны.
У меня было достаточно времени, чтобы быстро перекусить, прежде чем я отправилась на ежегодную выставку квилтинга9, чтобы сделать снимки. Это трудно была назвать захватывающей журналистикой, но я не возражала. Мне нравилась причудливость и медленный темп жизни Тиликума. Может быть, здесь не было грандиозных корпоративных скандалов, преступных группировок или массовых социальных волнений, но в этом и была часть привлекательности. Репортаж о самой продолжительной выставке квилтинга в Центральных Каскадах был просто чертовски позитивным. Мне это нравилось.
После этого я начала гонку со сроками. Газетчики пишут быстро, и я все еще привыкала к тому, что статью нужно напечатать едва ли не за полдня. Нужно было еще обработать фотографии и придумать заголовок, но, по крайней мере, это занимало меня.
Около трех я проверила сообщения на телефоне. У меня свело живот, когда я увидела сообщение от Джосайи. Я не была уверена, была ли это быстрая вспышка беспокойства, что что-то не так, или просто реакция на то, что он написал мне сообщение.
Скорее всего, и то, и другое.
Это была фотография Макса, свернувшегося калачиком на одеяле в пустом доме. Под ней было написано: «Тусуюсь».
Я вздохнула. Джосайя забрал Макса к себе, чтобы тот потусовался с ним. Он даже нашел для него одеяло. Как это мило!
— Что там происходит, что ты так вздыхаешь? — спросила Сандра.
— Это просто фотография Макса. Собачий садик сегодня закрыт, и я попросила Джосайю пару раз проверить Макса. Думаю, он решил забрать его к себе. — Я повернула телефон, чтобы она могла посмотреть.
— Какой милашка. Итак, Джосайя. Вы хотите мне что-то рассказать, мисс Одри?
— О Джосайе? Нет. Нет, определенно нет. Ни в коем случае.
Леджер фыркнул.
Я уставилась на него. — Что это было?
Он не поднимал глаз от своего телефона. — Он тебе явно нравится.
— Я не думала, что ты слушаешь.
Он просто пожал плечами.
Сандра подняла брови.
— На самом деле мне нечего рассказывать. Думаю, мы друзья, не более того.
— Хорошо, — сказала она, возвращаясь к своей работе.
Я могла уверенно сказать, что она мне не верит.
Я и сама не была уверена, что верила.
Но я не лгала. Между нами ничего не было. Конечно, я постоянно думала о нем, мечтала его обнять и многое другое, но на самом деле, между нами ничего не происходило.
Возможно, дело в том, что в глубине души я хотела, чтобы что-то произошло. Мне действительно нравился Джосайя Хейвен, и не только потому, что он помог мне отмыть мою собаку, или нес меня на спине вниз по склону, или потому, что сегодня он согласился помочь с Максом. Он нравился мне тем, что был суровым, стоическим, сексуальным и удивительно милым под этой угрюмой внешностью дровосека.
Я уже наполовину призналась в этом Мэриголд. Может быть, пришло время признаться в этом самой себе.
Я решила прогуляться, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем закончить работу на сегодня. Подышав свежим воздухом и выпив послеобеденный кофе из «Кружки с паром» на соседней улице, я смогла переключиться на работу. Я закончила работу вскоре после пяти, и пришло время отправляться домой.
По дороге к дому мое сердце бешено колотилось. Я не знала, почему. Может, это от предвкушения встречи с Джосайей я так нервничала? Если это так, то моя влюбленность слишком быстро выходила из-под контроля. Мне нужно было взять себя в руки, иначе я превращусь в болтливую идиотку.
Успокойся, Одри. Ты справишься.
Приехав домой, я припарковалась на своей подъездной дорожке. Дверь гаража Джосайи была закрыта, и я не была уверена, остался ли Макс у него или он отвел его домой. Я решила сначала проверить свой дом.
Я открыла дверь и, как только заглянула внутрь, чуть не упала в обморок. Настоящий обморок голливудской звезды старой школы, от которого я бы точно рухнула на пол.
Джосайя крепко спал на диване, а Макс раскинулся у него в ногах. Макс приоткрыл один глаз, но, видимо, мое появление было недостаточно интересным, чтобы заставить его сдвинуться с места. Не могу сказать, что я его винила.
Это было так очаровательно, что я быстро достала из сумочки телефон и сделала несколько снимков. Затем я положила свои вещи, как раз в тот момент, когда Джосайя начал шевелиться.
Он моргал и тер глаза, словно не мог вспомнить, где находится. Он хмыкнул, а когда заговорил, его голос был хриплым от сна. — Упс.
— Извини, что разбудила.
Макс нехотя скатился с него и спрыгнул на пол, когда Джосайя сдвинул ноги. Затем он, казалось, понял, что мама дома. Его хвост завилял, и он закружился вокруг, с восхищением обнюхивая меня.
— Привет, Макс. Я тоже рада тебя видеть. — Я присела, чтобы погладить его.
Джосайя снова фыркнул, когда сел, потом потянулся. — Извини, я не собирался засыпать.
Я выпрямилась. — Все в порядке. Макс очень уютный. Это легко сделать.
Он встал и поправил футболку. — Сегодня он вел себя хорошо. Ни во что не
