– Гламурненько, – произнесла Алиса, потягиваясь в окне. – И кто же наш воздыхатель?
– Это мне от Одинцова, – пояснила Аня, прижав цветы к груди, будто боясь, что Алиса сейчас их отнимет. – Он подарил их вчера. Но мы забыли цветы в машине, а сегодня я обнаружила их на крыльце.
– Красивая история, – согласилась с ее доводами Алиса, – но почему он сам не зашел?
– Не знаю, – честно призналась Аня, – может быть, оттого, что мы долго спали?
– Ой, как поэтично, – закатила глаза Алиса, – он не решился разбудить свою возлюбленную!
– Ничего подобного, – не согласилась Аня, – мы близки не до такой степени, – и отправилась искать достойную вазу для роскошного букета.
– Какие цветочки! Откуда? – восхитилась спустившаяся Туся, спать которой дольше двенадцати не позволила Алиса. – Неужели Багров расстарался? Вот уж не поверю, что их купил Говоров.
– Это Одинцов подарил Ане, – пояснила Алиса, – но она утверждает, что это ничего не значит.
– Вы целовались?! – тоном, будто она приставила нож к горлу, спросила Туся.
– Нет, – честно призналась Аня.
– Тогда это точно ничего не значит, – согласилась с ней Туся, – если бы вы поцеловались…
Аня не стала говорить про поцелуй в щеку, подруги бы ее засмеяли. По их мнению, наверняка бы в минуту прощания потребовалось бы повиснуть у него на шее и зарыдать по поводу расставания. Рыдать и виснуть Аня не хотела. Она занялась приготовлением завтрака-обеда и не заметила, как вернулась с прогулки собака.
– Глашку можно не кормить! – обрадовалась сидевшая за столом в ожидании кофе с бутербродами Туся. – Она уже кого-то съела. – Собака действительно держала в зубах непонятный предмет и рычала, когда Аня попыталась его отобрать. При ближайшем рассмотрении сквозь клыки предмет смутно напоминал очертаниями мужскую сумочку.
– Это была особь мужского пола, – провела расследование Туся, подманив ротвейлера звоном посуды. – И это все, что от него осталось. Собачка, ты наелась на год вперед. – Сумка в зубах ротвейлера зазвенела переливчатой мелодией.
– Вот, – прислушалась Алиса, – точно такую же мелодию я слышала вчера на нашем крыльце. Тогда мне показалось, что у меня звенит в ушах. Сегодня эта музыка больше похожа на звонок мобильного телефона.
– Это борсетка! – Аня оторвала взгляд от клыков. – Неужели Одинцова?!
– Вот не поверю, что это Венькина сумка, – с сомнением сказала Туся. – Может, Багрова?
– Багров ничего не терял, – покачала головой Алиса, – кроме совести. Это мог сделать Одинцов, когда вчера заходил за Аней.
– Он что, припадочный, сумки бросать в чужих домах? – поинтересовалась Туся.
– Он хороший, – обиделась Аня, – он ее забыл, когда ждал меня на крыльце.
– Хорошенькое дело, – покачала головой Алиса, – и что нам теперь с ней делать?
– Как что? – возмутилась Аня. – Вернуть владельцу!
– Может, он возьмет ее вместе с ротвейлером? – выразила надежду Туся. – Отнимать страшно. Собаке эта сумка стала очень дорога. Они с ней, судя по ее рычанию, практически сроднились. Ко всему прочему, ей нравится, когда мобильник трезвонит в ее пасти. Мне кажется, – Туся напряглась, – это ее возбуждает.
– Нужно отобрать у нее борсетку, – сказала Алиса, – там наверняка документы.
– Действительно, – обрадовалась Аня, – там паспорт Одинцова!
– Правильно мыслишь, – похвалила ее подруга, – там паспорт, по которому можно узнать о его семейном положении.
– И если там сберкнижка, – добавила Туся, – то можно узнать и о его финансовом положении.
– Я не собираюсь рыться в его документах, – возразила Аня, – это, по меньшей мере, неприлично!
– А ты и не ройся, – согласилась Туся, – мы с Алисой сами посмотрим. Да, Алиса?
– Да, – озадаченно подтвердила та, – только сначала нужно отобрать у собаки паспорт. Если потребовать у нее один лишь документ, то как вы думаете, она согласится его отдать? А сумку пусть оставляет себе.
– Конечно, – протянула радостно Аня, – сейчас она полезет лапой в сумку, найдет паспорт и протянет его тебе.
– И сберегательную книжку пусть не забудет, – подсказала Туся. – Ну что вы на меня так смотрите?! А вдруг он никакой не миллионер? Вон у Шереметьева тоже часы дорогущие на руке были, а он оказался простым студентом. Как и Говоров, – она глубоко вздохнула, – только тот еще и без часов.
– Нужно ей подсунуть в морду еще один паспорт, дать сличить два документа, чтобы она не ошиблась, – сообразила Алиса и приказала Ане: – Сходи наверх и принеси свой.
– Так у меня его украли вместе с твоей сумкой!
– Ты его не брала, он вложен вместо закладки в твой роман.
– Да ты что?! – обрадовалась Аня и побежала наверх.
Паспорт действительно оказался в книге. Но он не помог, собака не воспринимала чужие документы и возвращать сумку не собиралась. Вместо этого она разлеглась на полу и принялась ее смачно жевать.
– У него там внутри колбаса? – принюхалась Туся, чем подала хорошую мысль.
Собаку решили отвлечь при помощи сервелата. От этого запаха кружилась голова не только у домашних питомцев, но и у всех девиц, сидевших на диете. Ротвейлерша на диете не сидела, но на колбасу бросилась, как на манну небесную. Правой частью пасти она жевала колбасу, а в левой на длинном клыке старательно удерживала борсетку, норовившую быть проглоченной вместе с колбасой. Аня, глядя на хитрое животное, обдумывала слова, которые ей придется говорить в свое оправдание, возвращая пожеванные, пахнущие сервелатом документы. Как объяснить, что она не раскрывала ни паспорт, ни другие документы, хотя ей очень это хотелось сделать? Одинцов не поверит. Тогда уж лучше посмотреть на четырнадцатую страничку, только на нее, и все.
– Собачка, собачка, – произнесла она жалостливо, – отдай, пожалуйста, чужие документы.
Ротвейлерша наклонила голову и навострила уши.
– Отдай, стерва, документы мужика! – заорала неожиданно разозленная Алиса.
Собака очень удивилась и выплюнула борсетку. Аня тоже первый раз видела, как Алиса ругается в Копейке, где она собиралась предстать в образе благовоспитанной девицы. Любопытство иногда толкает девушек на странные поступки. Но ничего странного в том, что она изучит паспорт Одинцова, Алиса не находила. Она достала документы, положила их на стол и принялась внимательно изучать. Аня, стараясь сдержать данное себе слово и не заглядывать никуда, кроме той страницы, где ставилась печать о регистрации брака, отошла и принялась нарезать сервелат довольной собаке. Та, сожрав полбатона, решила, что провела очень выгодную сделку, и кинулась во двор искать еще одну борсетку.
– Пусто! – громогласно сообщила Алиса, разглядывая паспорт. – Он не женат и не был разведен. Во всяком случае, официально его отношения ни с кем не зарегистрированы.
