более, но этот конкретный момент выплыл из темных глубин памяти. Момент, когда я узнала, как братья хотели развлечься с Иллирикой, но она отбилась… или не отбилась. Даже тут не было определенности.
Какое-то бесполезное воспоминание.
Я бы предпочла узнать о другом.
Пока я разглядывала пустую кружку, подошла девушка в цветастом переднике и поставила на стол новую порцию. Девушку я уже видела — она обслуживала Вильгельма, ничего подозрительного… вот только эль я не заказывала. И Вильгельм еще на входе рассказал, что в кабаке положено добывать напитки и еду самостоятельно, никто их на блюдечке не приносит, так повелось. А тут исключение, да лично для меня…
Эль в кружке выглядел обычным, без осадка.
Но пить это, конечно, не стоит.
Я отодвинула кружку в сторону, из-под нее вылетел клочок бумаги. Вокруг было шумно, на меня никто не смотрел… или я не замечала взглядов. Смотрела на бумажку, словно она могла быть отравленной. Я видела, там что-то написано, некое тайное послание. Меня приглашают на встречу? Без сомнений, к чему еще эта записочка. Лучше выбросить ее, не читая, ничего хорошего на тайной встрече произойти не может, но любопытство пересилило: я резко встала, одновременно стянув бумажку со стола, и покинула шумный, провонявший дымом кабак.
«Заблудшему всегда рады в Храме…»
Содержание удивило.
И повергло в раздумья: если до этого момента я собиралась прочесть записку и выкинуть ее, то теперь появились варианты. Визит в Храм — не тайная встреча в подворотне с неизвестным «доброжелателем». В Храме меня не убьют… скорее всего. Судьи не одобряют членовредительство ближнему, а кто как не Храм обязан чтить заветы Судей? В общем, надежда пережить встречу есть. И еще есть большое желание услышать, что мне расскажут.
Сомнений долго не продлились, в конце концов, вряд ли в скором времени мне представится возможность пройтись по городу без соглядатаев. Сегодняшний случай можно назвать исключением, удачным стечением обстоятельств. Стража считала меня напуганной нападениями альтьерой, которой и в голову не придет убежать. У меня и самой такой мысли не возникало, оно как-то само. И я бы точно вернулась обратно, если бы не Вильгельм с его предложением, так что… да, удачное стечение обстоятельств, которым стоит воспользоваться.
Храм виднелся издалека, от кабака рукой подать.
Я шла по улицам, разглядывая камни под ногами, боялась, что меня опять кто-то разглядит и узнает. В городе было людно, совсем не как в пустынном Мортуме. Хотя там и улицы шире в несколько раз, и дома выше, а это тоже влияло на впечатления. Тенет же казался компактным и густонаселенным, все куда-то спешили… в Храм полагалось попасть через мост, там тоже была толкучка. И река шумела так, что уши закладывало. Но чем ближе я подходила к точке назначения, тем тише становилось. Храм словно существовал отдельно от остального мира, такой неприступный и… заброшенный.
Хотя дверь была открыта.
Решение уже принято, я быстро зашла внутрь.
В Храме я была впервые, и вместе с тем знала каждую деталь. Опять все словно фантазия из далекого сна, игра воображения, которая вдруг воплотилась в реальном месте. Все эти узкие, длинные до бесконечности окна, приглушенный свет и белизна камня… как в Посмертье.
Мысль кольнула и ушла, оставив странный осадок.
— Альтьера Морландер, доброго дня, — ко мне приблизилась женщина в белом балахоне, точной копией того, что мне предлагалось надеть утром. — Меня зовут Кая. Рада, что вы добрались до Храма столь скоро. Если позволите… лучше не стоять у всех на виду, поговорим в библиотеке.
Она повела меня за собой, мы спустились вниз на несколько пролетов.
Библиотека Храма… пустовала. Янис говорил, что книги и древние записи были сожжены, чтобы новый король до них не добрался, остались только касталы с их воспоминаниями и скельты с видениями о будущем. Теперь я увидела это своими глазами. И почему-то было горько.
— Пусто, не так ли? — проследив мой взгляд, улыбнулась Кая. — Мир меняется, Храм обязан реагировать. Допустимы любые жертвы, чтобы спасти остатки былого величия Мертвых Земель.
Мы сели за стол напротив друг друга. Кая сняла капюшон, я смогла разглядеть ее получше. Ее волосы были обрезаны совсем коротко, до пушистого ежика на голове. Бледная кожа, карие глаза и татуировки на шее — Кая была не касталом. Я знала, что такие рисунки носят скельты как символ связи с Землей.
— Что вы хотите? — не выдержала я, ведь Кая меня разглядывала тоже. И кто знает, что видела, с ее-то способностями.
— Хотим, чтобы преступления против Мертвых Земель прекратились, — без лишних отступлений ответила скельта. — Но это, увы, невозможно. Нельзя отыграть назад все, что было сделано за многие годы как нельзя восстановить из пепла сожженную дотла библиотеку. Но на ее останках можно создать что-то новое, пользуясь старыми знаниями во благо.
— И кто, по-вашему, совершает все эти преступления?
Вопрос можно было не задавать, и без того понятно.
Вот и Кая не стала уточнять, а продолжила мысль:
— Он кинул мертвую науку на потеху толпе, словно это зерно для голодных птиц. Он затыкает ею всевозможные дыры, делится ею с… пришлыми, — последнее слово она выплюнула как самое грязное ругательство. — Он ею торгует. Король Даммартена живет сейчас в Аллигоме, потому что в Даммартене умирал. И его пример стал показательным. Все хотят жить вечно, никто не согласен с отписанным сроком, особенно напыщенные короли-чужеземцы. Оглянуться не успеем, как Аллигом станет местом, наполненном чужаками. На границах и так уже растут новые города, не мертвые, но и не живые. Сивиллы ходят по улицам и посещают университеты, чтобы уметь еще больше, скоро на них не будет управы даже у короля. В Храм окончательно перестанут верить, Посмертье более не будет страшить людей. Судьи превратятся в миф.
Скельта смотрела на меня так яростно, ждала ответ, которого не было.
Я отвернулась и пожала плечами:
— Если все вышеперечисленное сделает людей счастливее… в любом случае, не понимаю, что вы хотите от меня. Чтобы я вышла на центральную площадь и рассказала, что Судьи не миф? Что Посмертье реально? Я это могу, но вы разочаруетесь — я ужасный рассказчик.
— Новая Кровь должна выбрать сторону.
— Вот как! Вашу, надеюсь?
Кая улыбнулась многозначительной и всезнающей улыбкой, давая понять: пришло время для ошеломительных историй. Вот сейчас, прямо сейчас она выложит информацию, ради которой позвала в Храм.
— Новая Кровь ослеплена любовью настолько, что не видит ничего за ней. Не замечает, что человек может стать другим за один лишь год, а что с ним способно сделать
