виконту в разбитое окно и проникнуть на кухню. Через какое-то время в разбитом окне показалась донна Адория с забинтованной головой и повариха. Их еле вытащили из дома через окно, дамы были все в мокрой одежде. Посадив сеньору рядом со мной на телегу и укутав ее в одеяло, этот мужественный человек обнял свою любимую, и прижался головой к ее груди, его плечи тряслись от рыданий, Адория же тихонько гладила его волосы и что-то шептала ему. А я смотрела на них, не отводя глаз и понимала, что вот настоящие чувства, выстраданные годами, без фальши и игры. И это были слезы сильного мужчины, он не должен был их стыдиться.
А вот мне было очень стыдно за свою истерику, сама заварила кашу, а сейчас рыдаю как девчонка. Тихонько сползла с телеги и пошла проверять дом для прислуги. Везде был беспорядок, видно, что люди собирались в большой спешке, но было тепло и сухо, самое главное. Выйдя снова на улицу еще раз убедилась, как мало нас осталось. А в принципе в том же составе, все кому доверяли изначально, все с нами.
Попросила сеньора Рикардо, перенести в сухой дом Адорию, там я сняла с нее всю мокрою одежду. Мари- Энн принесла из основного дома что смогла найти сухое, сеньора была переодета и сидела закутанная в теплое одеяло с горячей кружкой взвара. Вода в основном доме еще держалась, тихонько убывая, заполняя ров вокруг усадьбы, надо было срочно собираться и уезжать.
Вскоре возле Адории мы усадили детей и сказали им слушаться любимую тетушку. Рана на голове у сеньоры была не глубокая, удар она получила, когда с одной из полок на кухне стала падать посуда при обвале. Так же на кухне заклинило дверь и две слабые женщины не могли ее открыть, а когда стала прибывать вода, паника накрыла их. Рикардо успел вовремя, воды уже было по колено и сеньоры спасались сидя на столе, отжимая мокрые юбки.
Я так же переодела халат в домашнее платье. Нужно было всех накормить, напоить горячим взваром и решить когда будем выезжать, ведь как дальше поведет себя река, было неизвестно. С Мари- Энн мы быстро прибрались, нарезали бутерброды, сыр с фермы и молоко всегда были в обоих домах, сварили взвар. Сеньора повар также сидела, грелась на диване на кухне, утепленная со всех сторон, в руках она держала кружку с горячим молоком. Зашли графиня, дон Рикардо, кузнец и наша бессменная охрана.
На кухне было места немного, но вместились мы все. Команда была сплоченная и решения мы умели принимать быстро. Кузнец очень смутился, когда я подала ему взвар и большой бутерброд:
— Ваша светлость — голос его дрогнул.
— Оставьте условности месье, мы столько с вами пережили, это такая малость по сравнению с тем, что мы должны вам за поддержку в такие тяжелые времена для нашей семьи.
Решили спящих детей и сеньору Адорию пока не будить, оставить с ними сеньору повара. Самим же пробраться в основной дом и попытаться вынести нужные вещи, которые сильно не пострадали. Погрузить имущество в телеги, запрячь их, подготовить всех лошадей в дорогу и к вечеру выехать в город, заперев оба дома и ворота, как и собирались это сделать, ехать решили через город, к началу следующего дня собирались быть в столице.
В доме вода уже практически спала, оставляя после себя грязь, ил и песок. Значит, ров уже наверно полностью заполнился, если вода выйдет в долину, то затопит дорогу, а затем снова хлынет в дом. Попросили одного из охранника проехать к мосту и проверить все, было очень важно знать, сколько у нас есть в запасе времени.
Жанну и Рикардо я попросила пройти в мой кабинет. Закрывшись там, я тихо рассказала им свои ночные приключения, затем открыла сундук. Отодвинув отсыревшие документы и чертежи, показала им свою находку, я просила у них прощения, что рисковала их жизнями и жизнями близких им людей, но так же сказала, что просто уверена, оставлять так все нельзя было. Надо было или разрушить подземелье, или нас преследовали бы еще очень долго. А сейчас стоит вопрос как все это вывезти, чтобы никто ни о чем не догадался.
Сказать, что графиня и виконт были поражены, это значит ничего не сказать, мне казалось, они забыли, как дышать.
Если честно я боялась этих денег и золота, ведь и от меньших сумм люди сходили с ума и готовы были на любые подлости. Я просила их не принимать необдуманные решения, так же говорила, что все это будет поделено между нами поровну. Так же обратила их внимание, что на каждом маленьком слитке есть оттиск мальтийского креста, что если такой слиток всплывет где-то, то вырежут всю нашу семью, все надо переплавить, основную же часть спрятать.
— Ваша светлость я дал вашему роду клятву, я не нарушу ее — дон Рикардо положил руку на сердце и склонил голову.
— Я клялась вам сеньора Каталина, тогда в придорожном постоялом дворе, я клялась, что мы семья навеки — Жанна так же склонила передо мной голову — я подтверждаю это и сейчас, клянусь своими детьми, ваша светлость — она склонила голову в искреннем уважении.
— Я принимаю ваши клятвы, и пусть всевышний оберегает нас — осенив нас крестным знамением, я закрыла сундук, тихонько вздохнув, как же тяжела сея ноша.
Решили все сложить в саквояжи с детскими вещами и женскими нарядами, погрузив эти саквояжи под наши сиденья в крытой телеге, что путешествовала с нами по этой прекрасной и не всегда гостеприимной стране.
Глава 21
Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той.
У. Шекспир
Как хорошо, что все основное имущество мы уже вывезли накануне, собираясь тайно покинуть имение. Тем не менее, еще часа три мы собирались точно. Вода тихонько подходила к дороге, угрожая затопить всю долину.
Я вышла за ограждение, что было вокруг усадьбы, и замерла неподвижно, забыла обо всем, взирая на воду. Река становилась полновластной хозяйкой нашей долины. Она раскинулась на лугах нашего владения, лишь усадьба, стоявшая на небольшом пригорке, пока была для нее недосягаема. И возможно, что добираться до дома в дальнейшем мы сможем только по реке на лодках. Высоко в ярко голубом небе, казалось совсем рядом, можно дотянуться рукой, висели белоснежные облака. Казалось, что спокойная и полноводная наша речка, в которой мы ловили рыбу и катались летом
