этом отчёта. И девочка в конце концов расплакалась.
— Ваша светлость, сеньора Каталина, вы пока не вставайте с постели, скажем, что больны сильно, все видели вас без сознания. Прислуге, что не попала в список доверенных лиц, с сегодняшнего дня предоставим выходные и отвезём по домам в город. Нам предстоит продержаться в таком составе около двух недель. Семья, которая работает у нас на ферме, они из пригорода Парижа разорившиеся крестьяне, не выезжают в наш городок вообще и не имеют там знакомых, так что остаются и дальше работать на ферме. И еще, я в Париже приметил небольшой особняк, узнал, что он продается. Надо как можно больше про него узнать, а это вопрос времени. Я уезжаю в Париж. Пока меня не будет мост должен быть всегда поднят, без него через ров пробраться не возможно. И никто не должен знать, что я уехал. Имение закрыто на карантин. Попробую добраться по нашей речке с луга до столицы. Лодку мы на реке, в кустах спрятали недавно. Вечером выйдем с Жаком через потайной ход, думаю, к утру будем в Париже.
День подходил к концу, когда графиня Жанна приказала взять выходные многим нашим работникам и их отвезли в город. Некоторые из них видели, как меня из кухни виконт нёс без сознания на руках в мои комнаты. Поползли слухи о эпидемии. Усадьба опустела, стало тихо. Уверена, что городок уже «гудит о заболевших» в графской семье.
Я закрылась у себя в комнатах и готовила эскизы обручальных колец для сеньоры Адории и дона Рикардо. Таким образом пытаясь успокоиться. Маленький Антонио спал на моей кровати. Ему вообще нравилось время проводить со мной. Я не заметила, как он оказался рядом. Проснулся, сполз, с кровати по покрывалу и вот сидит уже на полу у меня в кабинете и улыбается. Какой самостоятельный и совершенно не капризный малыш.
— Что же вы мой маленький граф не позвали меня — я подхватила его на руки и зацеловала обе щечки.
— Я сейчас вас за люблю и защекочу, — ребёнок смеялся и отталкивал меня. Я села за стол с ним на руках и стала показывать листки грубой бумаги со своими набросками, рассказывая, как мне нравится ювелирное дело и то, что его красивый католический крестик это то же моя работа.
Антонио внимательно слушал и смотрел на мои эскизы, затем взял небольшой грифелёк из моих рук, долго крутил его своими маленькими пальчиками.
Грифель я обматывала узким и длинным лоскутком ткани, заматывая его по принципу бинтика, вокруг, но Антонио же всё равно умудрился измазаться весь. Прислонив грифель к листку острым кончиком, что то стал калякать, хмуря бровки.
Когда же он закончил, мой взгляд натолкнулся, на рисунок подписи. На поверхности листа было нанесено нечто похожее на подпись аббата Антонио де ла Гутьеррес. Мальчик поднял личико и внимательно смотрел на меня. Его глаза! В них были мысли совершенно чуждые для годовалого ребёнка!
Глава 18
— Антонио, дорогой что это — тихо прошептала я — хватит потрясений на меня одну сегодня или ты считаешь, что это важно, и я должна знать об этом?
Мальчик кивнул головой и показал пальчиком на подпись, которую он нарисовал. Я взяла его посадила на стол и тихонько, находясь с ребенком на одном уровне, спросила шепотом:
— Антонио, вы падре де ла Гутьеррес? — ребенок кивнул головой утвердительно серьезно смотря мне в глаза. Прикрыв рот рукой, я в немом изумлении смотрела на дитя. Мой мозг отказывался это принимать, но если со мной это произошло, то возможно…., невероятно.
— С самого своего нового рождения вы с нами? — снова утвердительный кивок. В голове моей возник безумный вихрь мыслей, я должна ему всё рассказать, но ведь он еще дитя, как все воспримет то.
— Я виновата перед вами, брак по доверенности с Жанной де Фоссе без вашего на то согласия, но я не могла поступить иначе — прошептала ему на ушко — простите. Антонио улыбнулся, обнял меня за шею и прижался к моей щеке, а затем тихо поцеловал в щеку, согрев её свои дыханием.
— Вы любите свою мать графиню Жанну? Ведь она вас боготворит, и вы так тяжело нам достались — на лице ребенка появилось выражение такое трогательное, что я сквозь слезы сказала — мы стали одной семьей, и так много пережили. Я вам все обязательно расскажу. А сейчас кто-то пытается все это разрушить. Вы видели, как няня подсыпала яд в еду? — Опять утвердительный ковок головы. Я взяла его маленький кулачек и прислонила к своим губам:
— Спасибо вам, вы наш ангел хранитель — пальчиком другой руки ребенок водил по моим бровям, он как будто рисовал мой облик, и в его глазах была нежность. Это был такой момент, что его не хотелось прерывать, все замерло вокруг.
— А Анжелик, вы любите ее, она тоже Ваша сестра, вы спасли ее сегодня — ребенок закивал много раз головой, а потом нарисовал по испански непослушными пальчиками, коряво и пачкая все вокруг, на том же листе бумаги —
.
— Нам грозит опасность? Но из-за чего? Вы думаете, кто то узнал меня и моя тайна открыта? — Антонио задумался, потом отрицание.
— У меня много версий в голове, одна абсурднее другой, зачем травить малышей, кто то влюбился в графиню и хочет ее, но без детей? — отрицание.
— У вас в Испании большое наследство и объявились еще наследники? — отрицание.
На толстом листе появилось одно слово
.
— Тайна дома — кивок в подтверждение — да что с этим домом не так, — воскликнула я — подземный ход, но выходит он к реке. И что не клад же в нем зарыт.
Антонио быстро закрыл свой ладошкой мой рот. Утвердительно мотнул головой. Ах, угораздило же нас поселиться в таком месте. Что же теперь делать.
— Кто-то словно выживает нас отсюда — кивок, что да, — а местный священник специально сосватал нам это место, что бы держать все под контролем. Однако они эти кто-то очень опасны и жестоки и их ничто не остановит. Нам нужно быстрее выбираться в столицу.
Еще несколько раз, утвердительно кивнув, ребенок, забрался ко мне на руки и показал пальчиком на кровать, затем на дверь, а потом я услышала легкие шаги графини. Я прикрыла дверь кабинета и прилегла с ребенком на кровать, зашла Жанна:
— У вас все хорошо? — с нежной улыбкой спросила она — мадмуазель Анжелик проснулась и ищет Антонио.
Мальчик залез сразу на колени к маме, как только графиня присела к нам на кровать, и обнял ее за шею, прижался, вдыхая аромат нежной фиалки.
— Да. Мы тоже проснулись, как
