дно, мне всего лишь по грудь, но в ушах уже шумит.
– Иди сюда.
С тяжестью разрезая воду, шагаю вперед и вцепляюсь в бортик рукой.
– Сначала нужно понять, как правильно дышать. Смотри, делаешь большой вдох и опускаешься под воду. Держишься, сколько можешь, называется «пузыри». Мы просто привыкаем к воде, хорошо? Если что, я рядом, попробуй.
Я делаю неловкую попытку, но не успеваю нырнуть с головой, как начинаю барахтаться. С ужасом выплываю обратно.
– Так, держись за меня.
Никита берет обе моих руки и просит повторить.
– Не бойся, давай. Если будешь тонуть, я тебя спасу.
Все его слова действуют иначе: вместо того, чтобы успокоить, только распаляют страх.
– Я не могу, мне нельзя, – бормочу.
– Все запреты в твоей голове, – говорит он, глядя прямо в глаза теми же льдинками, но что-то в них неизбежно меняется. – Отпусти себя.
Вторая попытка удается лучше. Но, уверена, я все равно выгляжу, как дура. А после следует бесконечная череда команд.
– Молодец, постарайся расслабиться.
– Попробуй не вытирать лицо каждый раз, как выныриваешь. Вода сама стечет.
– А теперь твоя задача лечь на воду, как звездочка.
Да я с ума от страха сойду!
– Лицом вниз? Я утону!
– Возьмись за меня одной рукой. Надула щеки, задержала дыхание и вперед.
Не знаю, как он это делает, но я не замечаю, что отпускаю его руку. Мне даже удается повторить этот трюк еще пару раз.
– Попробуем поплавать на ногах, – Горский протягивает мне синюю дощечку, – берешь ее, делаешь вдох, опускаешь голову под воду и двигаешь ногами пять раз. Поднимаешь голову и все по новой.
Так я начинаю переплывать бассейн на глубокую часть под бесконечные замечания, вроде «ногами мельче», «не сгибай в коленях».
– И всегда помни…
– Да, ты рядом! – Я злюсь, а он улыбается, гад. – Тебе нравится издеваться надо мной? Потому что мне определенно не нравится это свидание!
Я, конечно, не совсем честна – интересно же. А еще у меня даже что-то получается. Ну пока я не соображаю, что не чувствую под ногами опоры.
– Теперь постарайся вытянуться, как солдатик, и достать до дна.
Но я начинаю дергаться и трястись. Все еще держась за синюю дощечку, неловкими движениями доплываю до бортика, хватаюсь за него и лишь тогда выдыхаю.
– Я устала! – резко заявляю и в добавок брызгаю водой в Горского оттого, что подошел слишком близко.
– Ладно, сделаем перерыв.
– Покажи класс, – киваю на дорожку.
Тот не заставляет ждать: поправляет очки и под мой вскрик ныряет рядом в воду.
Нет, он, конечно, крутой! Плавает лучше дельфина. И быстрее. Вот Никита двигается только в одну сторону, а уже гребет обратно ко мне.
Я спешу подняться по лестнице и сесть на бортик: глубина и Горский в одном флаконе – слишком серьезное испытание для моих нервов.
– А правда, что пловцы бреют ноги? – начинаю сыпать глупыми вопросами, чтобы заполнить неловкую паузу. – Я видела в интернете.
– Видела, как бреют?
– Нет, дурак ты! Видела, как рассказывали об этом.
Он приземляется рядом со мной, улыбается. Черт, у него самые идеально белые и ровные зубы!
– Да, бреют, и не только ноги. Для повышения чувствительности воды, гидродинамики. В общем, чтобы плыть быстрее. Но на открытой воде это бессмысленно, тем более мы используем гидрокостюмы.
Он заметил, что я пялюсь на его грудь с завитками?
– А зачем на соревнованиях девочки надевали две шапочки?
– Чтобы хорошо фиксировать очки. Можно еще надевать две, чтобы теплее было. Вода бывает холодной.
Про сходить в туалет и синее пятно я спрашивать не решаюсь. И без того стыдно.
– А Максим – твой друг?
Горский явно не ожидает таких резкий прыжков с одной темы на другую, снимает очки, выглядит даже озадаченным.
– Да, с детского сада дружим.
– Мне показалось, между вами какое-то напряжение.
Вот теперь Никита точно удивлен.
– Возможно.
– И?
Он не продолжает.
– Ну и ладно, – отворачиваюсь я и сильнее болтаю ногами в воде, – не очень-то он мне и понравился. Улыбался в лицо, а сам за спиной говорил, что я странная.
– Кто-то подслушивал? – Я и бровью не веду на подкол, но Горский продолжает без смеха: – Он сказал, что видеть тебя рядом со мной странно, потому что это я старый. Ты ровесница его младшей сестры. Он не хотел обидеть тебя.
Минут через пять Никита уже снова на мелководье – объясняет мне, как правильно делать гребок, а я пытаюсь слушать и не пялиться на его бицепсы, которыми он рисует в воздухе непонятные траектории.
– Вот так, чтобы большим пальцем коснуться бедра. Ноги фонтаном.
– У тебя неплохо получается учить. Не думал об этом?
– Если сможешь сдать экзамен, обещаю подумать.
Он прыгает в воду и останавливается в противоположной части бассейна. На глубине.
– Плыви ко мне без доски.
– Но…
– Доверься мне. У тебя получится.
Доверься мне. Доверься мне, – стучит в висках.
Отбиваюсь от назойливых мыслей, ведь с пустой головой легче сосредоточиться. Вдох-выдох. И я делаю это – плыву, как он учил. Начинаю очень даже неплохо. Плыву, пока не приходит осознание, что я прошла больше половины и уже на глубокой стороне.
Страх накрывает бурной волной. Я останавливаюсь, перестаю двигаться и чуть было не ухожу под воду. Начинаю биться, как рыба в садке – глупо, бессмысленно.
– Ныряй, – доносится откуда-то издалека голос.
Ныряю. Открываю глаза и вижу Горского, который манит
